Познавательная литература

«Небольшая книжка стихотворений; несколько статей по вопросам современной истории; стихотворения, из которых только очень немногим досталась на долю всеобщая известность; статьи, которые все были писаны по-французски, лет двадцать, даже тридцать тому назад, печатались где-то за границей и только недавно, вместе с переводом, стали появляться в одном из наших журналов… Вот покуда все, что может русская библиография занести в свой точный синодик под рубрику: „Ф. И. Тютчев, род. 1803+1873 г.“…»

Страшно приближаться к Толстому – он так велик и мощен; и в робком изумлении стоишь у подножия этой человеческой горы. Циклопическая конструкция его духа подавляет исследователя. Правда, Россия привыкла к Толстому; долго шла она рядом с ним, и трудно было представить себе её без этого давнего незаменимого спутника. Но он открывался России постепенно, шаг за шагом, одна за другой писал страницы своей вечной книги, и с тех пор, как юный артиллерист несмело отправил Некрасову свои первые рассказы, и до того момента, как в духовном календаре России появилась траурная дата 7 ноября 1910 года, прошло уже почти семьдесят лет…

Статья Тургенева служит примером философской и социально активной критики, которую поддерживал Белинский. Для Тургенева «Фауст» Гёте – это работа, пронизанная страстной и ищущей мыслью, представляющая собой апофеоз борьбы человеческой личности за свои права. Тем не менее, Гёте ограничил страстные поиски Фауста истинного смысла жизни узким контекстом «лично-человеческого», и именно в этом Тургенев усматривал причину неудачи второй части трагедии, полагая, что целью исторического прогресса является не счастье отдельной личности, а устранение всякой возможности нищеты на земле.

Приняв задание редакции «Печати и Революции» подготовить обзор русской поэзии за период с 1917 по 1922 год, я осознавал, что на себя беру значительную ответственность — как автор такого обзора и, в частности, как поэт, участвующий в поэтическом движении последних десятилетий. Прежде всего, было сложно достичь полноты обзора, обсуждая время, когда нормальное распространение книг было нарушено, и когда часто книга, напечатанная в Петрограде, а тем более в провинции, оставалась неизвестной в Москве. Вероятно, некоторые интересные явления могли ускользнуть от моего внимания. Тем не менее, огромное количество альманахов, книг, брошюр со стихами, изданных за пять лет, из-за чего не все было возможно вновь найти, заставляло полагаться на память. Возможно, оценивая несколько сотен изданий, я в некоторых случаях допустил недостаточно обоснованные суждения. За все эти пропуски и ошибки заранее прошу прощения, не столько у читателей, сколько у товарищей поэтов…

Статья Добролюбова стала одной из первых попыток открыто осмыслить явление крепостничества и вынести ему приговор в то время, когда вопрос об отмене крепостного права еще не был решен, и, несмотря на осуждение в прогрессивных кругах, для многих это оставалось естественным и нормальным состоянием. В статье подчеркивается, что эгоизм и произвол в отношениях с крестьянами определяются не личными качествами отдельных помещиков (такими как жестокость или невежество), а всей системой жизни и общественными отношениями. Пороки помещиков являются отражением пороков целого сословия, испорченного праздностью и бесконтрольной властью над крепостными.

«В изысканно украшенной вазе, расколотой пополам, обе половины соединены старой, гниющей веревкой. В ней прорастают лесные фиалки. Нарядная, массивная античная колонна брошена на землю и разбита. Обломки колоны покрыты дикими полевыми цветами. Примерно десять лет назад подобные рисунки и виньетки постоянно украшали заглавные листы и страницы западноевропейских художественных журналов, поддерживавших «новое искусство» …»

С момента открытия воскресных школ наша педагогика, которая только начала заниматься сложными вопросами воспитания, столкнулась с одним из самых запутанных — вопросом образования народа. Во всех наших начинаниях мы привыкли полагаться на какую-либо программу, на тщательно продуманный план или на теорию, которая могла бы отражать более или менее прихотливую фантазию. Однако в данной ситуации сама жизнь требовала практического решения; здесь нельзя было ограничиться лишь обсуждениями и добрыми намерениями…

Отмечая огромный успех романа Сю, критик указывает на то, что в буржуазном обществе деньги стали универсальным мерилом гения и таланта. Если раньше гениальные личности заканчивали свою карьеру на кофре, то теперь они находятся на мешках с золотом. Прозаичность – вот главная характеристика искусства буржуазного общества.

Подчеркивая общенациональное значение Пушкина, Белинский в то же время хорошо осознавал, что поэт связан с историческими судьбами своего помещичьего класса и тем «образованным» обществом, которое возникло в результате реформ Петра I. Тем не менее, акцентируя внимание на «принципе» класса, Белинский остается далек от той вульгаризации творчества Пушкина, которая впоследствии стала характерной для некоторых критиков.

«Милостивые господа! Великие достижения человеческого духа напоминают горные вершины: их белоснежные пики поднимаются все выше и выше, чем дальше мы от них уходим. По ним мы ориентируемся на нашем пути, они всегда остаются перед нашими глазами. Время испытывает подлинное величие так же, как расстояние определяет высоту гор. Мы отдалились всего на 10 лет с момента кончины Соловьева, и как изменилась уже историческая перспектива, как он вырос перед нашими глазами, какое место он начинает занимать в наших душах…»

«В образовании гражданских обществ, как и во всяком историческом процессе, неизбежен известный осадок, в котором скопляются единицы, выделяющиеся из общих форм жизни, так точно как в химическом процессе оседают на стенках сосуда частицы, неспособные к химическому соединению. Объем и злокачественность такого осадка обыкновенно увеличиваются в периоды общего брожения, когда предложенные к решению задачи колеблют общественную массу и нарушают спокойное равновесие, в котором она пребывала многие годы. В такие эпохи, под видимыми, исторически образовавшимися общественными слоями, накопляется особый подпольный слой, обыкновенно враждебно расположенный к устроившемуся над ним общественному организму, и во всяком случае совершенно чуждый историческим формам жизни, подле которой он накопился во мраке, представляя собою патологический нарост на живом теле…»

Публикация исторического труда Н. А. Маркевича вызвала довольно активную дискуссию. «История Малороссии» не представляла собой самостоятельное произведение в полном смысле этого слова. В её основе лежала «История руссов, или Малой России» Г. А. Полетики. Белинский оставил эту полемику без внимания, так как на обеих сторонах присутствовали ярко выраженные националистические мотивы. На этот раз Белинский сосредоточил своё внимание на исторической науке и произошедших в ней качественных изменениях. Он рассматривает сближение истории с искусством как значительное явление времени, в результате которого история «приобретает то же значение, какое у древних имел эпос», а в литературе возникает «нового рода поэзия» – исторический роман.

Тема данного этюда может вызвать вопросы и поэтому требует некоторого разъяснения. Я считаю, что определяющей силой в духовной жизни человека является его религия – не только в узком, но и в широком смысле этого слова, то есть те высшие и последние ценности, которые человек признает над собой и выше себя, а также то практическое отношение, которое он устанавливает к этим ценностям. Определить истинный религиозный центр в человеке, найти его подлинную душевную суть – значит узнать о нем самое сокровенное и важное, после чего станет понятным все внешнее и производное. В этом контексте можно говорить о религии у любого человека, как у религиозно наивного, так и у того, кто сознательно отрицает какую-либо определенную форму религиозности…

Эта статья не была задумана как абстрактно-теоретическое исследование. Искусство, как и другие сферы жизни, сейчас переживает очевидный революционный кризис, основным содержанием которого является проблема пролетарского искусства. Теоретики и практики в этой области далеки от какого-либо, даже приблизительного, согласия. Наоборот, можно более или менее четко выделить две сильно противоположные группы; различия между ними я обозначу позже, а пока отмечу, что обе группы состоят из марксистов и уверены, что их позиция является единственно верной марксистской…

«То, что было живой необходимостью для первобытного человека, современные люди должны воссоздавать окольными путями образов. Непостижимо для нас древняя душа ощущает как единое и цельное все то, что мы сознаем как различное и враждебное друг другу. Современное сознание различает понятия: жизнь, знание, религия, тайна, поэзия; для предков наших все это – одно, у них нет строгих понятий. Для нас – самая глубокая бездна лежит между человеком и природой; у них – согласие с природой исконно и безмолвно; и мысли о неравенстве быть не могло. Человек ощущал природу так, как теперь он ощущает лишь равных себе людей; он различал в ней добрые и злые влияния, пел, молился и говорил с нею, просил, требовал, укорял, любил и ненавидел ее, величался и унижался перед ней; словом, это было постоянное ощущение любовного единения с ней – без сомнения и без удивления, с простыми и естественными ответами па вопросы, которые природа задавала человеку…»

Статья написана в 1841 году и предназначалась для задуманной Белинским «Критической истории русской литературы». Белинский ставит здесь с большой глубиной вопрос о сущности художественной формы и содержания. Его учение направлено против формализма и плоского эмпиризма. Белинский не закончил статью и остановился как раз на определении идеи искусства, но он его дал в ряде других статей, в которых уже окончательно порвал связь с гегелевской эстетикой.

Кризис понимания жизни, который в конечном итоге привел к попыткам опрощения и стал основой т. наз. «толстовства», охватил Л. Н. Толстого в начале 80-х годов. Его отражение можно увидеть в трех ключевых произведениях этого периода: 1) «Так что же нам делать?»; 2) «Исповедь»; 3) «В чем моя вера». В этих работах раскрываются различные мотивы, которые вели к единому стремлению — покинуть город, уйти от культуры, вернуться к земле, опроститься, сливаясь с крестьянским трудом, религиозным осмыслением жизни и свободой от оков цивилизации. В каждом из этих произведений идея опрощения проявляется по-своему. В первом произведении акцентируется на социальном мотиве, во втором — на религиозном, в третьем — на догматическом…

«„Мертвые никогда не могут быть слишком стары“, – однажды в шутку заметил Беранже, – и в этом, безусловно, большое преимущество мертвых перед живыми, которые нередко стареют до такой степени, что в конечном итоге теряют всякую способность воспринимать вечно юную и вечно изменяющуюся жизнь. Старение многих поколений накапливается у потомков, и в этом плане мертвые порой действительно выглядят моложе…“

В последние дни своей мучительной жизни, с 13 августа 1792 по 21 января 1793 года, Людовик XVI вместе с семьей провел в тюрьме Таниль, старинном (XIII века) здании ордена Тамплиеров, которое оказалось пустым, почти нежилым и мрачным. Каждый час приносил ему новое горе и душевные терзания. Первым ударом для королевской семьи стал приказ лишить их всех бывших приближенных. Среди них была м-да де-Турзель, воспитательница дофина. Теперь её обязанности взяла на себя сама королева, Мария-Антуанетта…

Реакционно-романтические драмы Кукольника в идейно-художественном плане противостояли прогрессивной реалистической литературе 30-х годов. Кукольник стал основателем целой школы. За ним последовали такие драматурги, как Н. А. Полевой, П. Г. Ободовский, Р. М. Зотов и другие. Упоминая Кукольника и его последователей, Тургенев отмечал, что их «произведения <…> были пропитаны самоуверенностью, доходившей до самохвальства, и посвящены возвеличиванию России любой ценой, но в своей сути не имели ничего русского: это были лишь громоздкие декорации, небрежно возведенные патриотами, не знавшими своей родины». В статье о «Генерал-поручике Паткуле» Тургенев решительно выступил против попыток Кукольника искажать историческую действительность как в изображении главного героя, его характера и поведения в различных условиях, так и в деталях.