Виссарион Белинский

«Для многих может показаться необычным объединение в одной критической статье работ двух авторов разных эпох, обладающих различными талантами и литературными направлениями. Однако у нас есть на это свои причины, которые и станут основой данной статьи…»

Настоящей кульминацией всего пушкинского цикла являются восьмая и девятая статьи, в которых анализируется «Евгений Онегин». Это по-прежнему во многих отношениях – лучшее из всего, что было написано о романе Пушкина. «Великое достижение Пушкина заключается в том, что он первым в своем романе поэтически отобразил русское общество того времени, а в образах Онегина и Ленского показал его мужскую сторону; но, возможно, ещё более значимым является то, что он первым поэтически воссоздал русскую женщину в лице Татьяны. Мужчина в различных состояниях и слоях русского общества занимает главенствующую роль; однако мы не можем сказать, что женщина у нас занимает вторую и низшую позицию, так как она вообще не играет никакой роли. Исключение составляют только высшие круги, по крайней мере до определенной степени. Нам давно стоит признать, что, несмотря на нашу страсть копировать европейские обычаи, на наши балы с танцами и на страдания славянолюбов, мы окончательно переродились в немцев; и тем не менее, нам следует, наконец, осознать, что до сих пор мы остаёмся плохими рыцарями, и наше внимание к женщине, наша готовность жить и умереть ради неё, остаются каким-то театральным и звучат модной светской фразой, притом ещё не являющейся собственным изобретением, а заимствованной…»

С Пушкина начинается самобытная русская литература. Белинский вскрывает историческую закономерность появления оригинальной русской поэзии: «Пушкин явился именно в то время, когда только что сделалось возможным явление на Руси поэзии как искусства. Двенадцатый год был великой эпохою в жизни России. По своим последствиям он был величайшим событием в истории России после царствования Петра Великого. Напряженная борьба насмерть с Наполеоном пробудила дремавшие силы России и заставила ее увидеть в себе силы и средства, которых она дотоле сама в себе не подозревала».

Сборник «Физиология Петербурга» (в двух частях) сразу же привлек всеобщее внимание и вызвал множество критических отзывов, большинство из которых были негативными. В своих рецензиях Белинский жестко отвечал на эти атаки и особенно выделял такие произведения, как «Петербургские углы» и «Чиновник» Некрасова, «Петербургский дворник» Даля, «Петербургский фельетонист» И. Панаева, в которых главное достоинство заключается в «мысли, поражающей своей верностью и дельностью». Белинский не проводит здесь детального анализа этих произведений: его рецензии, прежде всего, направлены на то, чтобы рекомендовать читателю новую «дельную» книгу, что и объясняет обширные цитаты, используемые им.

С переводчиком Шекспира А. И. Кронебергом Белинского связывали дружеские отношения с конца 1830-х гг. В данной и в другой, более поздней рецензии, опубликованной в августе в «Литературной газете», Белинский входит в журнальную полемику, развернувшуюся вокруг перевода «Гамлета». Наиболее сильные ответные удары наносятся при этом по О. И. Сенковскому, автору рецензии на «Гамлета» в переводе Кронеберга в «Библиотеке для чтения», и по Н. А. Полевому, чей перевод «Гамлета» Белинский теперь подвергает жестокой критике.

Эта книга, хоть и не относится к тому, что обычно называют "литературой", тем не менее является одним из основных произведений современной литературы и по своей внутренней ценности затмит множество романов, повестей и драм – даже "патриотических". Появление такой книги, как "Сельское чтение", должно радовать любого истинного патриота и любого друга общего блага. Наша учебная литература бедна, а детская литература еще беднее, и мы могли бы сказать, что наша простонародная литература даже беднее всех них, если бы у нас действительно существовала какая-либо литература для простого народа…

«…эти сказки, с одной стороны, являются полноценным проявлением богатой и яркой фантазии народа, который сыграл такую значимую роль в истории человечества, – невольно завлекают читателя своим переплетением частей, бесконечно соединяющихся друг с другом и создающих в результате какое-то уродливое целое, а также узорчатой пестротой своей фантастической ткани и резкой яростью своих восточных красок. С другой стороны, они невольно удивляют этим бессмысленным, произвольным искажением реальности…»

«…Сравнение Пушкина с Лермонтовым особенно трудно по тому горестному обстоятельству, которое как будто бы сделалось неизбежною участью наших великих поэтов: мы разумеем безвременный конец их поприща, вследствие которого нельзя судить о них, как о поэтах вполне развившихся и определившихся. Это особенно относится к Лермонтову. Посмертные сочинения Пушкина – лучшие, художественнейшие его создания – ясно обнаруживают вполне установившееся направление его…»

«…Изучая эту пьесу, можно понять, почему „Святочные вечера“ так поразили нас. Здесь проявляется, если не талант, то его зародыш. Мы выбрали не самую лучшую, а самую короткую пьесу. Автор, очевидно, не великий мастер, а еще новичок в своем деле; поэтому его язык часто не соответствует правилам, а в его рассказах бывают оговорки, противоречащие тому простодушию, которое он на себя взял; он делает вид, что является простым человеком, стремится общаться с обычными людьми, … Но, несмотря на всё это, какое удивительное сочетание простоты и хитрости в его рассказе; какая замечательная мысль скрыта под этой русско-простонародно-фантастической формой!…»

«…говоря о Лермонтове, мы имеем в виду современную русскую литературу, начиная с момента смерти Пушкина и до сегодняшнего дня, и, не обнаруживая в ней соперников таланту Лермонтова, подразумеваем именно стихотворцев-поэтов, а не прозаиков-поэтов, среди которых Лермонтов вновь является, как Сириус среди звезд…»

«…Тем не менее, Фредерика Бремер не является прямым повторением Августа Лафонтена: ей, словно против своей воли, пришлось сделать значительную уступку духу времени: в заглавии ее романа присутствуют не только „радости“ семейной жизни, но и „огорчения“. Ах! так эта утопия тоже имеет свои огорчения, даже в романах! Прочтите роман г-жи Бремер – и вы еще многое увидите!…»

«…Поэтому-то мы представляем здесь „предисловия“ из обеих книг, как пресловутому „Димитрию Самозванцу“, трагедии Александра Сумарокова, так и к переводу „Юлия Цезаря“ безвестного переводчика. Первое покажет нам в Сумарокове плохого литератора, бездарного и самохвального стихотворца, бессильного и ничтожного мыслителя в деле искусства, хотя, в то же время, человека с здравым смыслом и благородным образом суждения в обыкновенных предметах человеческой мысли; а второе покажет человека, который, своими понятиями об искусстве, далеко обогнал свое время и поэтому заслуживает не только наше внимание, но и удивление…»

Как приятно среди всего этого разнообразного хлама, описанием и оценкой которого вынуждена заниматься наша „Библиографическая хроника“, наткнуться на книгу, не относящуюся ни к журнальным, ни к книгоиздательским спекуляциям, – книгу, автор которой не собирал средства на подписку за 18 неизданных томов, не заявлял о своих амбициях стать дворецким в русской литературе, не восхвалял себя на татарско-белорусском наречии, – а в которой вы находите лишь ум, талант и изящество…

«…почему великие художники иногда оставляют свои произведения незавершенными, порой прерывают работу и с мучительным страданием ищут в себе силы завершить её, а не находя этих сил, иногда с отчаянием уничтожают свои прекрасно начатые творения? – потому что вдохновение, как любая благодать, не подчиняется воле человека, и еще потому, что великие художники не завершают свои работы, если не могут их полностью создать. Тем не менее, г. Бернет обладает настоящим поэтическим даром, и именно поэтому нам неприятно обсуждать его „Елену“…»

Студия «МедиаКнига» представляет аудиокнигу известного русского писателя Виссариона Григорьевича Белинского «Очерки бородинского сражения (Воспоминания о 1812 годе)». «У каждого человека есть своя история, а в ее рамках — критические моменты: и о человеке можно с уверенностью судить, лишь глядя на то, как он действовал и каким он был в те моменты, когда судьба ставила на кон его жизнь, честь и счастье. Чем выше человек, тем величественнее его история, тем ужаснее критические моменты, а выход из них — тем торжественнее и впечатляюще. Так и у каждого народа — своя история, а в ней свои критические моменты, по которым можно оценить силу и величие его духа. Разумеется, чем выше народ, тем величественнее царственное достоинство его истории, тем поразительнее трагическое величие его критических моментов и выход из них с честью и славой победы. Дух народа, как и дух отдельного человека, проявляется в полной мере только в критические минуты, по которым можно безошибочно судить не только о его силе, но и о молодости и свежести его сил. Бородинская битва, самой Наполеоном названная битвой гигантов, стала самым торжественным и самым трагическим актом великой драмы 1812 года.» Виссарион Григорьевич Белинский, «Очерки бородинского сражения (Воспоминания о 1812 годе)»© & ℗ ООО «МедиаКнига», 2018

Студия «МедиаКнига» представляет аудиокнигу известного русского писателя Виссариона Григорьевича Белинского «Сочинения Александра Пушкина „Евгений Онегин“ Статья девятая (Окончание)». "Великий подвиг Пушкина заключается в том, что он первым в своем романе поэтически отразил русское общество своего времени и через образы Онегина и Ленского показал его главную, то есть мужскую, сторону. Однако, возможно, еще более значительным является подвиг нашего поэта в том, что он первым поэтически представил, в лице Татьяны, русскую женщину. Мужчина во всех состояниях и слоях русского общества занимает главенствующую роль; но нельзя сказать, что женщина у нас занимает второстепенное или низкое положение, так как она на самом деле не играет никакой роли." Виссарион Григорьевич Белинский, «Сочинения Александра Пушкина „Евгений Онегин“ Статья девятая (Окончание)».© & ℗ ООО «МедиаКнига», 2018

Студия «МедиаКнига» предлагает аудиокнигу известного русского писателя Виссариона Григорьевича Белинского «Сочинения Александра Пушкина „Евгений Онегин“ Статья восьмая». "Признаем, что с определенной робостью начинаем критическое изучение такой поэмы, как «Евгений Онегин». И эта робость оправдана множеством причин. «Онегин» является самым душевным произведением Пушкина, его самым любимым творением, и можно указать лишь на немногие работы, где личность поэта была бы отражена с такой полнотой, ясностью и светом, как в «Онегине». Здесь заключена вся его жизнь, душа и любовь; здесь его чувства, понятия и идеалы. Оценить такое произведение значит оценить самого поэта в полном объеме его творческой деятельности. Не говоря уже об эстетических качествах «Онегина», эта поэма имеет для нас, русских, огромное историческое и социальное значение." Виссарион Григорьевич Белинский, «Сочинения Александра Пушкина „Евгений Онегин“ Статья восьмая». © & ℗ ООО «МедиаКнига», 2018

Статья «Петербург и Москва» выделяется не только своей полной и разносторонней характеристикой обеих столиц. Основываясь на разработанной им концепции русского исторического процесса, Белинский демонстрирует историческую необходимость Петербурга и обосновывает его национальное значение, опровергая славянофильские взгляды на «искусственное» происхождение этого города. Та же антиславянофильская тенденция проявляется и в критической оценке Москвы, с ее «патриархальной семейственностью», которая создает благоприятные условия для возникновения различных романтико-идеалистических теорий, включая славянофильские.

Отмечая огромный успех романа Сю, критик указывает на то, что в буржуазном обществе деньги стали универсальным мерилом гения и таланта. Если раньше гениальные личности заканчивали свою карьеру на кофре, то теперь они находятся на мешках с золотом. Прозаичность – вот главная характеристика искусства буржуазного общества.

Подчеркивая общенациональное значение Пушкина, Белинский в то же время хорошо осознавал, что поэт связан с историческими судьбами своего помещичьего класса и тем «образованным» обществом, которое возникло в результате реформ Петра I. Тем не менее, акцентируя внимание на «принципе» класса, Белинский остается далек от той вульгаризации творчества Пушкина, которая впоследствии стала характерной для некоторых критиков.