Познавательная литература

«Основная задача художника заключается в том, чтобы демонстрировать, а не доказывать. Начинаю свой ответ на доклад Вячеслава Ивановича Иванова, и должен признать, что отклоняюсь от своих основных обязанностей художника; однако текущее состояние русского художественного слова ясно показывает, что мы, русские символисты, преодолели определённый этап своего пути и столкнулись с новыми задачами. В тех случаях, когда переходный момент столь значителен, как в наши дни, мы обращаемся к воспоминаниям и, следуя их нити, устанавливаем и обозначаем, возможно, для себя больше, чем для других, своё происхождение, ту страну, из которой мы вышли…»

Вечная память Анне Ивановне Сувориной! Она пережила своего известного супруга, Алексея Сергеевича, почти на двадцать пять лет и покинула этот мир, став старушкой, вероятно, в весьма преклонном возрасте…

Трудно оценивать и судить писателя, чья деятельность еще не завершена. Мы воспринимаем „Вертера“ совершенно иначе, чем те, кто был современниками его первого появления и не знал, что Гете создаст две части „Фауста“ и „Западно-Восточный Диван“. Первые произведения Ницше, такие как „Рождение Трагедии“ и „Веселая Наука“, приобрели совершенно новый смысл после того, как прозвучали речи Заратустры. Фет, затеплив „Вечерние Огни“, озарил и трансформировал неожиданным и проницательным светом свои юношеские подражания Гейне и Мюссе. Подобным образом, каждая новая книга Д. С. Мережковского помогает нам, его современникам, понять предыдущие, и каждая новая стадия его мировосприятия расширяет, углубляет и осмысливает более ранние…

Баратынский, Евгений Абрамович, талантливый поэт. Он родился 19 февраля 1800 года в селе Вежле (Тамбовская губерния, Кирсановский уезд) и был сыном генерал-адъютанта Абрама Андреевича Б. и фрейлины Александры Федоровны, родом из Черепановых. В детстве у Б. был дядя итальянец Боргезе, благодаря которому мальчик рано начал изучать итальянский язык; он также свободно владел французским, который был принят в семье Баратынских, и уже в восемь лет писал письма на французском. В 1808 году Б. отправили в Петербург, где его записали в частный немецкий пансион, где он освоил немецкий язык. В 1810 году отец Б. скончался, и его воспитанием занялась мать, женщина умная и образованная…

Предвзятость — это самое разрушительное чувство для человека, от которого что-то зависит и который должен высказывать свои суждения и мнения по различным вопросам. Под воздействием этого чувства даже самый умный и честный человек может совершить глупости, проявить несправедливость и даже причинить несчастье невинному человеку. Лишь сильная воля и постоянство в правилах могут освободить нас от этого пагубного чувства, которое так ловко захватывает наш ум и сердце в свои сети. Я едва не попался в них… Послушайте!..

С конца XVIII века в Европе началось значительное движение, которое до сих пор не затихло в некоторых менее развитых странах нашего региона. Личность, ограниченная так называемым полицейским государством и не находящая защиты и даже снисхождения для своих разумных устремлений, восстала против установленного порядка. В основном третье сословие, буржуазия, выступило против полицейского государства.

Очерк в общем посвящен защите духовенства от упреков в недостаточном нравственном воспитании солдат, что стало очевидным после Крымской войны 1853–1855 годов. В работе присутствует эпиграф из библии: «Правда возвышает народ – ненавидящие обличения умрет». Притчи Соломона».

«…Козлов – поэт чувства, точно так же, как Баратынский – поэт мысли (то есть поэтического раздумья, а не рассудочного резонерства). Поэтому не ищите у Козлова художественных созданий, глубоких и мирообъемлющих созерцаний; ищите в нем одного чувства, – и вы найдете в его двух книжках много прекрасного, едва ли не наполовину с посредственным…»

Часто я размышляю о том, насколько резко отличается поэзия первобытных народов от поэзии современных народов, чья религия, цивилизация, просвещение и литература сформировались под воздействием различных чуждых влияний. Представьте себе народ, у которого еще нет ни идеи творчества, ни слова для ее выражения, но при этом существует само творчество. Кто открыл ему эту тайну, кто привел к этой мысли? Только природа и никто другой…

«Летом 1908 г. тихо и почти незаметно исчез из жизни человек, по профессии врач, пользовавшийся долгою и громкою всероссийскою известностью, а вернее будет сказать – даже знаменитостью. Человека этого с самой ранней молодости звали и почитали прямым преемником Боткина и Захарьина. Уже к тридцати годам он слыл в Москве под шутливою кличкою „Пантелеймона-целителя“, а к сорока годам гремел от хладных финских скал до пламенной Колхиды как самый дорогой врач земли русской, к которому и подступа нет, и – уж если Остроумов не поможет, так никто не поможет!..»

Среди множества беллетристических книг, вышедших в этом сезоне, особенно выделяется повесть И. А. Бунина „Деревня“, опубликованная сначала в „Современном мире“, а теперь выпущенная отдельным изданием…

Крупная фигура Дм. Ив. Писарева, появившаяся, как метеор, в 60-е годы и вызвавшая настоящую бурю в критике своего времени, до сих пор остается недостаточно исследованной. Борьба, которую ему пришлось вести за свою короткую, всего лишь семилетнюю карьеру, значительно способствовала неизбежному субъективизму оценок и надолго окутала его фигуру пеленой предвзятых мнений…

Тургенев одним из первых по достоинству оценил «Записки ружейного охотника». В письме к автору он отмечал: «…Ваши „Записки“ будут ценны не только для охотников; любой человек, обладающий поэтическим восприятием, получит от них истинное наслаждение; и поэтому я готов гарантировать их успех – как литературный, так и материальный. А для меня – повторяю – написать о них разбор будет настоящим праздником». Прогнозы Тургенева оказались верными: «Записки ружейного охотника» действительно добились значительного успеха.

Этапы пути, который прошел Александр Блок «за 12 лет своей сознательной жизни» (это его собственные слова), а также после этих лет, четко обозначены в его поэзии, можно даже сказать, очерчены черными контурами. Это путь от одиночного созерцания к слиянию с жизнью, от попыток силой мечты проникнуть в тайну мира к спокойному и трезвому наблюдению действительности, от мистики к реализму. В то же время это путь от юношеских мечтаний о венце пророка, об идеальной любви и идеальной жизни к осознанию своего призвания исключительно как поэта, а также ко всей сложности и порой грубости современной действительности, которая медленно, но уверенно заполняет душу и обнаруживает в ней неожиданные отголоски…

Правительство, переводя коллежского секретаря А. С. Пушкина из Петербурга в канцелярию генерала Инзова, явно намеревалось наказать автора „возмутительных“ стихов, который „наводнил“ ими всю Россию. Тем не менее, этот перевод стал для Пушкина неожиданной благоприятной возможностью, так как вырвал его из мутного потока петербургской жизни, открыл ему новые места и природу, оживил его воображение и сблизил с благородной семьей Раевских. Лето, проведенное на Кавказе и в Крыму, сам Пушкин считает одним из „счастливейших“ периодов своей жизни…

Интеллигенция погрузилась в атмосферу покаяния. Даже самое незначительное переживание, любое малое чувство выносится на поверхность и, в духе интеллигентности, превращается в значимый общественный вопрос. Кающийся интеллигент — не новшество в русской жизни. Как массовое явление он стал заметен еще в восьмидесятых годах прошлого века, после того как попытка интеллигенции самостоятельно спасти Россию окончилась неудачей. Однако тогда кающийся интеллигент не вызывал такой иронии, как сейчас. Удрученный своей неудачей, он постепенно отказывался от того, чему поклонялся, оставлял старых богов и переходил к служению новым…

Прочитав данное заглавие, читатель, безусловно, уже предвкушает, что мы выскажем возмущение по поводу равнодушия нашего общества к вопросу народного образования, против жалкого невежества тех, кто был призван стать учителями народа, а также против крестьян, большинство из которых рассматривает образование как барскую затею, не имеющую отношения к их жизни…

Салтыков начинает свою настоящую рецензию с опровержения обвинений в «клиентизме» и «наездничестве», которые возникли после его предыдущего отзыва на «Сочинения» Полонского. Он вновь подтверждает свою прежнюю оценку творчества Полонского, подкрепляя её анализом двух произведений поэта, вошедших в новый сборник: романом «Признания Сергея Чалыгина» и аллегорией «Ночь в Летнем саду». По его мнению, оба произведения подтверждают, что «неясность миросозерцания является настолько серьезным недостатком, что сводит к нулю всю творческую деятельность художника». Таким образом, Салтыков еще раз формулирует одно из ключевых положений своей эстетики.

Среди широкой аудитории широко распространено мнение, что новая русская литература находится в упадке. Последнее имя, которое произносится с уверенностью людьми, далекими от литературы, — это имя Льва Толстого. Все, что последовало за ним, — увы, даже Чехов, — по меньшей мере вызывает споры; большинство писателей, о которых активно говорила критика и которые имеют за плечами десятки лет литературной деятельности, просто не известны по имени за пределами относительно узкого круга людей, который составляет "интеллигенция". Возможно, даже это утверждение не совсем верно; есть люди, которые считают себя интеллигентными и имеют на это право, но при этом совершенно не знают имен многих "известных" современных писателей…