Публицистика

«…В наше время люди, освободившись от одних суеверий, не заметив еще этого, подпали под другие, не менее безосновательные и вредные, как и те, от которых они только что избавились. Избавившись от суеверий отживших религий, люди подпали под суеверия научные. Сначала кажется, что не может быть ничего общего между верованиями древнего еврея в то, что мир сотворен в 6 дней, что грехи отцов будут взысканы на детях, что некоторые болезни излечиваются созерцанием змеи, и верованием людей нашего времени в то, что мир произошел от вращения материи и борьбы существ, что преступность происходит от наследственности и что существуют микроорганизмы в виде запятых, от которых происходят такие-то болезни, и т. п. Кажется, что нет ничего общего между этими верованиями, но это только кажется…»

В последние дни своей мучительной жизни, с 13 августа 1792 по 21 января 1793 года, Людовик XVI вместе с семьей провел в тюрьме Таниль, старинном (XIII века) здании ордена Тамплиеров, которое оказалось пустым, почти нежилым и мрачным. Каждый час приносил ему новое горе и душевные терзания. Первым ударом для королевской семьи стал приказ лишить их всех бывших приближенных. Среди них была м-да де-Турзель, воспитательница дофина. Теперь её обязанности взяла на себя сама королева, Мария-Антуанетта…

Что требуется для того, чтобы стать писателем? Прежде всего, необходим талант, и здесь не о чем говорить или читать лекции. Невозможно научиться быть писателем-художником, нужно родиться им. Poetae non fiunt, sed nascuntur — поэтами не становятся, поэтами рождаются...

В январе текущего 1870 года, находясь в Париже за столом у одного хорошего друга, я получил совершенно неожиданное приглашение присутствовать на казни Тропмана – и не только на её исполнении: мне предложили стать одним из немногих привилегированных лиц, которым разрешалось входить в саму тюрьму. Ужасное преступление, совершенное Тропманом, до сих пор не забыто; однако тогда Париж был не менее, если не более, обеспокоен его предстоящей казнью, чем недавним назначением псевдопарламентарного министерства Оливье или убийством Виктора Нуара, который пал от руки столь удивительно оправданного принца П. Бонапарта…

Очерк о быте, религии и поэзии древних скандинавов. Яков Карлович Грот (1812-1893) – ученый-славист, вице-президент Российской академии наук с 1889 по 1893 год. В этом очерке обсуждаются различные аспекты быта, религии и поэзии древних скандинавов, включая воины, оружие, корабли, скандинавских женщин, поэзию, скальдов, берсерков, ад и рай, могилы, письмена, могильные камни, религию, храмы, происхождение человека, богов, Бальдра, Рагнарек. Отрывок из статьи: Виссарион Григорьевич Белинский. «Фритиоф, скандинавский богатырь». «Поэма Тегнера в русском переводе Я. Грота объединяет эпические, лирические и драматические элементы, отличается многообразием поэтических форм и средств и стала своего рода шведским национальным эпосом. Господин Грот, как переводчик, сумел сохранить колорит скандинавской поэзии оригинала, и благодаря этому его перевод наполнен жизнью: это уже значительное достижение в подобном деле!» Музыка CC – Scott Holmes https://scottholmesmusic.com/

«Моя небольшая книжечка „О тульском левше и о стальной блохе“ вызвала несколько литературных отзывов, и два из них убеждают меня в необходимости сделать небольшое пояснение. Говоря это, я имею в виду отзывы „Нового времени“, которое отметило, что в моем рассказе народ показан несколько уничижительно, и отзыв „Голоса“, который считает, что в этом рассказе народ слишком восхвален. При этом как рецензенты „Нового времени“, так и „Голоса“, а также все остальные, высказавшие свое мнение о „левше“, единодушно утверждают, что сказ о левше является „легендой старой и общеизвестной“. Это требует уточнения, и я прошу разрешения его сделать…»

Томас Карлейль является одним из самых читаемых и уважаемых авторов в Англии. Тэн утверждает: спросите любого англичанина, кого они читают чаще всего, и каждый ответит вам – Карлейля. Если бы Карлейль принадлежал к какой-либо известной школе мысли или политической партии, нам не пришлось бы давать никаких дополнительных объяснений.

«…С превосходительным титулом у нас действительно происходит нечто странное и неблагоприятное для его значимости. Мы должны быть благодарны г-ну Кокореву за то, что он поднял этот вопрос. Замена личного "крестного" имени человека титулом, который указывает на известный чин, имеет неприятный оттенок, и многие давно считали это вредным обычаем, который следует оставить в прошлом, не только для купцов, а для всех в целом, – по крайней мере вне службы…»

«Буря, гремящая над нашим отечеством, поставила на повестку дня политического выполнения одну из величайших социальных реформ, если не самую значимую, свидетельствующую о государственной возможности и готовности „отречься от старого мира“, оторваться от устаревших основ буржуазно-полицейского уклада, чтобы перейти на новые устои социалистического строя. Русская революция четвертого сословия решительно выдвинула на передний план вопрос о, так сказать, пятом сословии, присутствующем неизменно во всех странах и государствах, в каждом городе и каждой деревне, – вопрос о женщине, женский вопрос…»

«…В Оптиной пустыни в продолжение более 30 лет лежал по полу разбитый параличом монах, владевший только левой рукой. Доктора говорили, что он должен был сильно страдать, но он не только не жаловался на свое положение, но постоянно, крестясь, глядя на иконы, улыбаясь, очевидно, искренно выражал свою благодарность Богу и радость за ту искру жизни, которая теплилась в нем. Десятки тысяч посетителей бывали у него, и трудно представить себе все то добро, которое распространилось в мире от этого, лишенного всякой возможности деятельности, человека…»

«Прочиталъ я два романа. Авторы обоихъ – женщины: г-жи Вербицкая и О. Шапиръ. Произведеніе первой называется „Исторія одной жизни“, второй – „Любовь“. Оба романа имѣли заслуженный успѣхъ, a „Любовь“ уже потребовала второго изданія. Оба романа – хотя и женской руки, но отнюдь не „дамскіе“, въ томъ обидномъ смыслѣ, какъ понимаетъ это колкое словцо насмѣшливая редакціонная и критическая кличка: не праздное или ремесленное рукодѣлье перомъ по бумагѣ о томъ, какъ онъ ее любилъ, она его любила, онъ ее забылъ, она его, ее, себя убила…»Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Время летит, цивилизация развивается, человечество прогрессирует. Девятнадцатый век – эпоха железа. Этот век – ряд ломовых повозок, которые стремительно мчатся по булыжной мостовой, влекомые измученными лошадьми, погоняемыми бледнолицими и желтолицыми людьми; у этих людей – нервы, изломанные голодом и бедностью; у этих людей – раскрытые рты, из которых доносятся ругательства; но ругань не слышна, крики не слышны; лишь видно, как хлещут кнуты и вожжи; не слышно, потому что оглушительно гремят металлические полосы, сваленные на повозках…»

«…Ну хорошо, вам открыта самим Богом единственная спасительная истина для людей. Людям свойственно стремиться к истине, и когда она передана им ясно, они всегда с радостью признают её и следуют ей. Поэтому, чтобы донести до людей вашу истину, открытую самим Богом и спасительную для них, казалось бы, достаточно просто и ясно передавать её устно и письменно, разумным убеждениям, тем, кто способен её принять. Как же вы проповедуете свою истину? С момента образования общества, именуемого церковью, ваши предшественники в основном преподавали эту истину с помощью насилия. Они навязывали её и казнили тех, кто отказывался её принимать…»

Артур Адан написал увлекательную книгу о Наполеоне I с названием „Napoléon intime“. Первое издание этой книги было распродано в Париже в день её выхода. И это не удивительно: в ней содержится множество интересных фактов о личной жизни великого французского императора. Однако особенно занимательны страницы, посвященные второму браку Наполеона I и его сожительству с Марией-Луизой…

Поездка Лескова в Ригу, осуществленная по поручению министра народного просвещения А. В. Головнина для изучения организации правительственных общеобразовательных школ для раскольников, стала сокращенным вариантом изначально более обширного плана. Об этом свидетельствует докладная записка Лескова, представленная министру 21 апреля 1863 года. В записке он описывал довольно протяженный маршрут, который охватывал Тверь, Ярославль и Пошехонье, а также Ачинские скиты, Пермь и Тюмень, с заездом в Поволжье на обратном пути. «Таким образом, – отмечал он, – я смогу ознакомиться с целой восточной полосой раскола трех наиболее распространенных направлений (поповщина, федосеевщина, беспоповщинская, молоканство) и надеюсь предоставить определенные ответы на вопросы, интересующие господина министра народного просвещения».

Недавно вышла книга покойного Карновича о родовых прозвищах. Это произведение столь же увлекательно, как и предыдущее выдающееся исследование автора о замечательных богатствах частных лиц в России. Критиковать новый труд Карновича в нынешних условиях довольно сложно. Это мог бы сделать лишь тот, кто способен соперничать с самим автором в удивительном трудолюбии, систематичности и памяти, но сейчас таких людей недостаточно, и нет подходящих мест для публикации обстоятельных и детальных критических разборов. Таковы нынешние времена и нравы, поэтому интересная книга о прозвищах, безусловно, не ожидает скорого глубокого анализа. Однако можно обсудить в ней те же темы, которые так увлекательно затронуты в этом произведении…

Лекция, проведенная автором в Москве 27 марта 1903 года в аудитории Исторического музея, а также 21 апреля того же года в Париже, в кругу русских студентов.