Публицистика

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) СОЗДАН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КУНГУРОВЫМ АЛЕКСЕЕМ АНАТОЛЬЕВИЧЕМ, ИЛИ ЖЕ СВЯЗАН С ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КУНГУРОВА АЛЕКСЕЯ АНАТОЛЬЕВИЧА.

«Бог подарил мне величайшее несчастье, которое может постичь писателя, – быть искренним. Я не стану спорить о том, есть ли у меня талант, или его нет, хорошо ли то, что я написал, или плохо. Я заставил себя слушать, и это всё, что мне необходимо, поскольку для меня писательство не является служением чему-либо, а лишь способом выявления своего «я» и работы над углублением и расширением своего миропонимания…»

«…Общины крестьянские очень сильны общей стихийной массой своей; но ведь давление „интеллигентного“ индивидуализма в разнородной совокупности своей еще несравненно сильнее. Как ни разрозненна в своих интересах эта интеллигенция наша и как ни разнообразны в ней оттенки личных мнений – есть нечто преобладающее в ней до подавляющего большинства, это – вера в либеральный общечеловеческий прогресс, чего у простолюдина нашего, слава Богу, еще нет…»

«…По мере необходимости, объясняемой нехваткой времени, я излагаю вам сведения о литературе в том порядке, в котором наши литературоведы написали о ней, то есть акцентируя внимание на крупных фигурах. Этот подход вы не должны считать правильным, так как он создает иллюзию, будто Фонвизины, Жуковские, Пушкины и другие выдающиеся представители русской литературы возникли внезапно, подобно холмам на ровной поверхности. Такой взгляд неприемлем, так как он поддерживает преувеличенное мнение романтиков о значении личности и её роли в истории. Нет, вы должны понимать и помнить, что до Фонвизина существовало множество людей, начиная с А. Кантемира, молдаванина, родившегося в 1709 году и писавшего ещё при Петре Первом. Некоторые из них были отмечены литературой, другие же забыты, но все они представляют собой, так сказать, последовательные шаги в организации накопленного исторического опыта. Фонвизин и Жуковский обобщали уже имеющееся наследие своих предшественников, и эти обобщения могли быть бессознательными, то есть черпаться не из книг, а из повседневной жизни, уже впитавшей в себя опыт, собранный в литературе…»

«В числе разнообразных охот человеческих имеет свое место и смиренная охота ходить по грибы, или брать грибы. Хотя она не может равняться с другими охотами, более оживленными, уже потому, что там приходится иметь дело с живыми творениями, но может соперничать со многими, так сказать, второстепенными охотами, имеющими, впрочем, свои особые интересы. Я даже готов отдать преимущество грибам, потому что их надобно отыскивать, следовательно можно и не находить; тут примешивается некоторое уменье, знание месторождения грибов, знание местности и счастье. Недаром говорит пословица: „Со счастьем хорошо и по грибы ходить“…»

Письмо является ответом на официальное сообщение Совета Киевского университета о избрании Тургенева почетным членом университета, которое состоялось 23 марта 1879 года. Идея о назначении Тургенева почетным членом Киевского университета была обоснована в выступлении профессора H. H. Шиллера. «Несколько дней назад, – заметил он, – представители мысли обеих метрополий нашего отечества с теплотой приветствовали своего гостя И. С. Тургенева…»

«…Слуга, держащий длинную саблю и увешанный множеством ярких орденов, провёл меня в кабинет его величества и встал рядом у двери, не отрывая взгляда от моих рук…»

Община, высший нравственный образ человечества, существует на земле в несовершенном виде. Христианство осветило и просветило общину, которая ранее была лишь неясно осознаваема или предчувствуема народами. Так община стала недосягаемым идеалом, к которому человечество должно вечно стремиться…

Пусть на этом скромном надгробном памятнике, моем фельетоне, будет нежное имя, которым его называли и под которым его любили. Лентовский делился, как возник «давыдовский жанр»...

Если переводить это прозвище на русский язык, то всегда было бы сложнее сказать: дядя Слива. „Отцом“ – и то с приставкой имени или сана – у нас именуют только лица духовного звания; родного отца мы называем: батюшка, тятя, тятенька, родитель, папенька, папаша…

Право Ивана Дмитриевича Сытина на "всенародное" признание (в чем заключается смысл его юбилея сегодня) является спорным, то есть не для всех очевидным и ясным. Хотя московская Дума единогласно решает приветствовать И. Д. Сытина, это её обязанность перед "москвичами"; даже если известные писатели своим участием в сборнике "Книга" подтверждают значимость и важность этого дня, для широкой интеллигенции остается открытым вопрос: в чем именно заключаются те огромные заслуги Сытина, которые обеспечивают ему право на такой роскошный триумф?..

С самого начала своего пути Мережковский будто взял на себя клятву богопознания: словно не испытывал медового, жадного, свадебного месяца творчества, периода немыслящего образа, радости ради самого образа. Он никогда не изображал землю и человека – всегда размышлял о них…

В декабре минувшего года в Париже скончался Поль Верлен, поэт-декадент и основатель этой болезненно извращенной литературной школы. У могилы этого человека, который до своей смерти считался лишь представителем литературной богемы, а теперь уже провозглашен „великим поэтом“, собрались представители различных школ и фракций. Это редкий случай, когда за гробом усопшего столь единодушно идут разнородные, враждебные друг к другу элементы…

Присутствуя на большом и шумном собрании писателей и критиков, я внимательно слушал выступления, но всё же было сложно уловить суть: о чём, в конечном итоге, “шумят народные витии”? Возбуждение некоторых доходило до таких странных заявлений, как, например: “Поскольку пролетариат в своём социальном творчестве опередил нас, литераторов, нам не остаётся ничего, и литература в целом не нужна…”