Константин Аксаков

Многие критики утверждают, что русская мистика была создана под влиянием готических романов и жутких фантазий Эдгара По и Мэри Шелли. Это мнение будет опровергнуто в новом томе антологии. Здесь представлены рассказы, герои которых не могли бы появиться в кошмарах зарубежных мастеров ужасов. Вы встретите нечисть всех видов – от пьяных бесов до дружелюбного призрака, который спасает невинную девушку от зловещего человека в черном. Куда же без этого. Но также будут и другие сюжеты. Смелый эксперимент доктора, изучающего природу галлюцинаций. Исповедь мальчика, воспитанного дикими обезьянами в джунглях (кстати, написанная почти на сто лет раньше «Тарзана»). Откровения извозчика, который возил таинственного незнакомца по ночному Петербургу. Слушайте пятый том «Антологии русской мистики»! Николай Павлов «Теория доктора Кощунского» Григорий Данилевский «Прогулка домового» Владимир Одоевский «Орлахская крестьянка» Алексей Будищев «Бред озера» Антоний Погорельский «Путешествие в дилижансе» Александр Амфитеатров «Чертово гумно» Михаил Загоскин «Нежданные гости» Константин Аксаков «Облако» Argonne – Zachariah Hickman Hainbach – Blood_Kiss Hainbach – They_Can_Feel_You Watercolor Lilies – Aaron Kenny Kevin Macleod – Night Vigil Kevin Macleod – Private Reflection

Герои рассказов, собранных в этой книге, – это простые люди. Некоторые из них стремятся к обычному семейному счастью. Другие мечтают о том, чтобы блистать в обществе и подниматься по карьерной лестнице. Третьи просто хотят, чтобы их оставили в покое. Но когда они сталкиваются с загадочными явлениями, все эти обычные люди реагируют одинаково: начинают кричать от страха. А как бы вы поступили, оказавшись на их месте? Отважились бы вы ночью поймать таинственный огонек в пустой церкви? Рискнули бы вступить в конфликт с мстительным духом, который обосновался в вашем доме за печкой? Шагнули бы в волшебную картину, чтобы укрыться от несчастной любви? Слушайте третий том «Антологии русской мистики»! Осип Сенковский «Любовь и смерть» Григорий Данилевский «Таинственная свеча» Евдокия Ростопчина «Поединок» Константин Аксаков «Вальтер Эйзенберг» Орест Сомов «Кикимора»

«На бой! – и вскоре зазвенит Булат в сильной руке, И воин полон ярости, И сердце его жаждет сражения!..»

Вот как можно перефразировать ваш текст: «Так повествует летопись о великом князе Владимире. Эта его радушная, пиршественная сторона жизни вошла в народные песни. Владимир остался в народной памяти как теплый и гостеприимный хозяин, к которому собирались на пир не только из всего Киева, но и со всех уголков русской земли. В летописи сказано, что Владимир собирал „старейшин со всех городов и многих людей“, и гости приезжали к нему со всех концов…»

Считаю важным сказать несколько слов для разъяснения своей драматической пародии „Олег под Константинополем“. В тридцатых годах русскую историю в Московском университете преподавал М.Т. Каченовская, чье имя навсегда останется в летописях русской исторической науки. Студенты были очарованы его скептическим подходом. Молодость тяготеет к критическому мышлению и с готовностью сомневается…

Община, высший нравственный образ человечества, существует на земле в несовершенном виде. Христианство осветило и просветило общину, которая ранее была лишь неясно осознаваема или предчувствуема народами. Так община стала недосягаемым идеалом, к которому человечество должно вечно стремиться…

«Бражник входит в рай: вот основа этой повести. С первого взгляда это может показаться странным. Иные даже, может быть, подумают, не хотел ли русский народ оправдать этой повестью страсть свою к пьянству… Ничего подобного тут нет. Чтобы понять истинный смысл повести – смысл глубокий – надобно вникнуть в нее и обратить внимание на весь рассказ о бражнике…»

«Был жаркий полдень, листок не шевелился, ветер подувал то с той, то с другой стороны. Десятилетний Лотарий выходил медленно из леса: он набегался и наигрался вдоволь; в руке у него был маленький детский лук и деревянные стрелки; пот катился с его хорошенького, разрумянившегося личика, оттененного светло-русыми кудрями. Ему оставалось пройти еще целое поле; с каждым шагом ступал он неохотнее и, наконец, бросился усталый на траву отдохнуть немного; его шапочка свалилась с него, и волосы рассыпались…»

Нравственный подвиг жизни принадлежит не только индивидуумам, но и народам, при этом каждый человек и каждое общество решают его по-своему, выбирая разные пути для его осуществления. И человеку, и народу случается спотыкаться на нравственном пути, однако само падение является нравственным падением, происходящим в нравственной сфере. Как бы ни решался нравственный вопрос и как бы ни вызывало его решение возмущение, он неизменно стоит перед человеческим духом. Любая умственная и духовная деятельность тесно связана с нравственными вопросами…

«Русское воззрение! Мы уже говорили, что это выражение, сказанное „Русскою беседою“, выражение мысли столь простой и истинной, возбудило недоразумения и толки; они продолжаются и теперь. Вследствие этих недоразумений и толков „Русская беседа“ пыталась объяснить своим противникам это выражение и эту мысль; но, несмотря на ее старания, мысль остается как будто непонятною, и само выражение не перестает казаться непонятным…»

«„Что касается составителей этой книги, – они вовсе не претендуют на поэтический или художественный талант; их задача была весьма скромной – создать книгу в духе тех, что так часто встречаются во французской литературе“, – прямо говорится во „Вступлении“ к „Физиологии Петербурга“…»

«Если бы я хотел произнести перед вами речь, как это обычно делается у нас, я бы сказал, что „благородное Симбирское дворянство недавно установило здесь знаменитый памятник одному из величайших русских писателей, что этим поступком оно продемонстрировало свою заботу о благе и пользе родины“…»

Среди множества повестей, публикуемых в журналах, редко можно встретить такие, на которых внимание могло бы задержаться дольше, чем требуется для их прочтения. Даже если повесть подписана известным именем в литературе, заранее можно предугадать и приемы, и направление, а зная уже высказавшиеся идеи, понимаешь весь состав повести и даже относительное количество ее составляющих. Поэтому нет никакого труда сразу же разобрать на компоненты произведение современного автора повестей и романов, так как это не творчество, а конструкция, созданная с большой ловкостью и иногда с талантом…

В т. 8 «Отечественных записок» размещено возражение на брошюру: «Несколько слов о поэме Гоголя» и прочее. Эта брошюра принадлежит мне, и мое имя указано в конце, хотя «Отечественные записки» по какой-то причине его не упомянули. Неясно, как вообще назвать возражение «Отечественных записок»…

«Я поступил в студенты 15 лет прямо из родительского дома. Это было в 1832 году. Переход был для меня очень резок. Экзамен, публичный экзамен, – экзамен, явление доселе для меня незнакомое, казался для меня страшен. А я притом с моим Азом должен был первый открывать всякий раз ряд экзаменующихся. Но все прошло благополучно, и моя крайняя застенчивость не обратилась для меня в помеху к поступлению в университет…»

В городе М. жил студент по имени Вальтер Эйзенберг. Это был молодой человек около восемнадцати лет. До этого момента его жизнь не отличалась особыми событиями. Он родился с пылкой головой, сердцем, способным понимать красоту, и даже с могучими душевными силами. Однако природа, даруя ему все эти качества, с другой стороны, одарила его слабым, нерешительным, мечтательным и чрезвычайно мнительным характером…

«В суждениях о русской жизни, каковы бы они ни были, трудно удержаться, чтобы не натолкнуться на Петра Великого и в то же время, разумеется, на древнюю Русь. Это происходит не оттого, что теперь, что и понятно, при желании собственного сознания, все беспрестанно говорят о Петре и древней Руси, а оттого, что это вопрос сам по себе неизбежный и существенный, что в нем лежит разгадка нашей жизни, оттого, что это не только добрая воля писателей, употребляемая справедливо потребностью настоящей минуты, но оттого, что в самом деле нигде и ни в чем нельзя обойти его…»

«В деревне журналы доставляют большое утешение: они заменяют, хотя отчасти, какое ни есть столичное умственное движение. И надо сказать, увесистыми журналами угощают нас журналисты, рассчитывая, что чем больше будет чтения, тем охотнее станут подписываться, – и вот они суют в свои книжки целые романы и по совести не заботясь о том, что романом часто заслоняется журнал, что множество разнородных не журнальных статей превращают журнал в книжный магазин и лишают его легкого, быстрого и подвижного, но часто могущественного влияния. Впрочем, других журналов, вероятно, нам не нужно, если их нет…»

«Мы совершенно не предполагаем взять на себя важную задачу — отдать отчет в этом новом великом произведении Гоголя, которое уже стало высоко оцененным по сравнению с предыдущими его творениями; нам необходимо сказать несколько слов, чтобы указать на ту точку зрения, с которой, как нам кажется, следует рассматривать его поэму. Многие, если не почти все, могут считать его поэму странной; ее появление так значимо, так глубоко и в то же время так ново и неожиданно, что она не может быть понята с первого взгляда. Эстетическое чувство уже давно не испытывало подобного впечатления, мир искусства давно не встречал такого творения, – и недоумение должно было стать первым, хотя и кратковременным, ощущением у многих, если не у всех; речь идет о людях, более или менее одаренных чувством прекрасного…»

Искусство представляет собой одну из самых высоких сфер духовной деятельности. Эта его сторона не является чем-то абстрактным, мечтательным или безразличным; напротив, в ней содержится множество областей, населенных живыми, конкретными образами. – Прекрасная страна!..