Аркадий Бухмин

Александр Грин – один из самых ярких русских писателей, который относил себя к символистам. Он прожил трудную, полную борьбы и страданий жизнь, что отразилось в его творчестве и сформировало необычный, возвышенный, красивый и романтичный стиль. «Золотая цепь» – одна из самых значительных работ Грина. «… Кто-то в самом низу оставил загадочные слова: „Что знаем мы о себе?“ Я с грустью перечитывал эти слова. Мне было шестнадцать лет, но я уже знал, как больно жалит пчела – Грусть. Надпись особенно терзала тем, что недавно парни с „Мелузины“, напоив меня особым коктейлем, испортили мне кожу на правой руке, выколов татуировку в виде трех слов: „Я все знаю“. Они высмеяли меня за то, что я читал книги, – прочел много книг и мог ответить на вопросы, которые им никогда не приходили в голову.» – «Хорошо, Ксаверий! Что ждет нас сегодня и вообще?» – «Вот это называется спросить основательно!» – расхохотался Галуэй. Автомат качнул головой, открыл рот, захлопал губами, и я услышал резкий, как скрип ставни, ответ: – «Разве я прорицатель? Все вы умрете; а ты, спрашивающий меня, умрешь первым.»

Аркадий Аверченко – известный прозаик и драматург начала двадцатого века, благодаря своему острому, сатирическому перу писатель получил известность как «король смеха».Единственный роман Аверченко «Шутка мецената» – юмористическая история из жизни литературной богемы Петербурга. Герои романа – некое творческое сообщество, решившее подшутить над молодым поэтом и его первым наивным стихотворением. Это и смешная и одновременно грустная история о том, как одна «невинная» шутка изменила жизни нескольких людей.Аверченко положительно отнесся к падении монархии, но не принял Октябрьской революции, которая представлялась ему «полупьяным детиной с большой дороги», и именно в такую революцию хочется воткнуть дюжину ножей.«"Дюжина ножей…" – высокоталантливая книга, а таланты нужно поощрять.»

«Все, что выстрадано и пережито на этих страницах, было прочувствовано мной: все это пережил и перестрадал я сам. Все приводимые мной подробности, не исключая и самых мелких, о состоянии французского народа до и во время революции вполне достоверны, ибо основаны на свидетельстве очевидцев, заслуживающих безусловного доверия. Я, между прочим, льстил себя надеждой, что эта книга поможет широкому кругу читателей составить себе картину внешней стороны того страшного времени; что же касается до внутреннего его понимания, то после удивительной книги господина Карлейля (Французская революция, прим.) вряд ли кто может надеяться сказать в этой области новое слово.»Чарльз Диккенс

Закон от 07.02.1992 N 2300-1 (в редакции от 25.06.2012) регулирует взаимоотношения между потребителями и производителями, исполнителями, импортерами, продавцами в процессе продажи товаров (выполнения работ, оказания услуг). Он устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества, безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, а также на получение информации о товарах (работах, услугах) и их производителях (исполнителях, продавцах). Закон подразумевает просвещение, государственную и общественную защиту интересов потребителей и определяет механизмы реализации этих прав.

К селёдке обычно подавали еврейское сало: тонкие кусочки белого лука, обильно политы уксусом и растительным маслом, с лёгким посыпанием сахара.

В этих сатирических рассказах Ярослав Гашек раскрывает абсурдность и лицемерие мелкой обывательской веры. В «Непоколебимом католике дедушке Шафлере в день выборов» пожилой набожный человек оказывается в комичных противоречиях между своими религиозными убеждениями и политической действительностью. В «Конце святого Юро» автор иронизирует над культом святости, превращая его в фарс и демонстрируя, как легко благочестие соседствует с человеческой глупостью и корыстью. Оба рассказа насыщены характерным юмором Гашека, который высмеивает слепую веру, социальные условности и мелочные страсти, скрывая за комизмом серьёзные размышления о человеческой природе.

Моя любимая жена всегда была категорически против идеи завести собаку. Она не любила домашних животных. Точнее, у нее был очень редкий (и для нее мучительный) дар предчувствия различных будущих жизненных неприятностей. Мысль о том, что собака будет убегать, теряться, болеть и в конечном итоге умрет, заранее причиняла моей жене глубокую боль. А осознание того, что мы полюбим это животное и будем тяжело переживать его утрату, лишь добавляло Тате страданий еще до того, как это произошло.

Воспроизводится по тексту с устаревшей орфографией. 1834 год.

Хитроумные уловки мошенников из артели Прогресс больше не интересовали Колосова, расследование подходило к завершению.

Рассказ Виктора Некрасова «Кому это нужно?» посвящён размышлениям автора о судьбе и о том, как она формируется.

По субботам я поздно возвращался домой, после шести уроков. Прогулка по улице не казалась мне бессмысленным занятием...

После долгих лет критики и игнорирования мы наконец получили возможность познакомиться с произведениями Арцыбашева, который был «запрещен» и исключен из русской литературы. Теперь мы можем без предвзятости оценить его творчество: понять его истинную сущность, что в нем нам близко, а что остается далеким.

Не стоит лишний раз напоминать, что я родился в небогатой еврейской семье, но это, безусловно, важное вступление. Поскольку мой отец был евреем, то его профессия была связана с экономикой. Моя мама закончила как консерваторию, так и юридический институт, но из-за того, что у старшего брата было двадцать шесть случаев воспаления среднего уха, она довольно рано оставила свою работу в юридической консультации, а пианино так и не приобрели. В итоге, мама стала домохозяйкой, благодаря чему я много читал, учился хорошо, а несносным подростком стал только в институте, когда влияние матери стало менее значительным.

По спокойной Четвёртой Мещанской улице они шли вчетвером, в одной компании. Римма среди них выделялась своей красотой и училась в театральном институте.

Когда речь заходит о творческом экстазе и загадочных озарениях, я остаюсь молчалив, хотя однажды я остро и полностью испытал такое состояние. Я молчу, потому что в те короткие минуты я был гениальным мошенником. Теперь же я понимаю, что чудо возможно: человек сам с удивлением слушает себя, произнося слова, которые не готовил и не задумывал, и непонятно, откуда они берутся. Пушкин, очевидно, также был в таком состоянии, когда восторженно воскликнул (похоже, после завершения "Бориса Годунова"): "Ай да Пушкин, ай да сукин сын!" Со мной, повторяю, это произошло лишь однажды и связано с мошенничеством — увы. А было это так.

Конечно, традиция, восходящая к Пушкину, укоренилась в нашем сознании: у каждого пишущего есть свой мэтр, который когда-то его благословил. А детали, такие как момент прощания с жизнью, не так важны. Можно просто спросить любого: «Кто был твоим Державиным?» — и он поймет без объяснений и даст ответ. В моем случае всё сложилось так, что у меня было двое мэтров, к которым я пришел с тетрадками стихов, и оба решительно отказали мне в благословении. Поскольку они были замечательными людьми, было бы неправильно не рассказать об этом.

Эту главу, безусловно, стоит открыть словами моего старого друга, художника Миши Туровского. Он, помимо своих художественных дел, написал целую книгу афоризмов, которую назвал "Зуд мудрости".

Вспоминаю, как я встречал маму в 1947 году. Мы не виделись десять лет. Она прощалась с двенадцатилетним мальчиком, а теперь перед ней стоял двадцатидвухлетний молодой человек, студент университета, уже побывавший на войне, раненый, переживший многое. Хотя, как теперь кажется, я был несколько поверхностным и легкомысленным... Что-то неосновательное просвечивало во мне, как ни странно...

После того как Резанов увидел в газете объявление с просьбой о помощи от молодой женщины, он написал ей письмо, предложив заработать 50 рублей, если она придет к нему в образе смерти и будет вести себя соответствующе…

Сен-Зи-По, китаец, который боролся и погиб за революционные идеалы, был под воздействием наркотиков и не осознавал в полной мере значения своего участия в борьбе за перемены в стране.