Галоши против мокроступов. О русских и нерусских словах в нашей речи

Новая книга известной писательницы и блогера Елены Первушиной посвящена заимствованным словам в русской речи. В. И. Даль так размышлял о примирении «славянофилов» и «западников» своего времени. «Где же нам учиться по-русски? – задавался вопросом Даль. – Из книг не научиться, потому что они написаны не по-русски; в гостиных и салонах наших – тем более; где же учиться? Остается только кладь или клад – родник или рудник, – но он, в отличие от них, не исчерпан. Это живой русский язык, как он существует и сегодня в народе. Источник один – язык простонародный, а важные вспомогательные средства – старинные рукописи и все живые и мертвые славянские наречия. Русские выражения и структура языка сохранились лишь в народе; в образованном обществе и на письме наш язык уже стал пошлым и бесцветным, его можно переводить слово в слово на любой европейский язык». Он писал: «Мы не отрицаем все иностранные слова в русском языке. Но зачем вставлять в каждую строчку „моральный“, „оригинальный“, „натура“, „артист“, „грот“, „пресс“, „гирлянда“, „пьедестал“ и сотни других подобных, когда без малейших натяжек можно сказать то же самое по-русски? Разве: „нравственный“, „подлинный“, „природа“, „художник“, „пещера“, „гнет“, „плетеница“, „подножье“ или „стояло“ хуже?» Известен предложенный Далем Жуковскому перевод отрывка с их современного литературного языка на тот, который Даль считал подлинно национальным русским языком: «Казак оседлал лошадь, как можно быстрее, взял своего товарища, у которого не было верховой лошади, к себе на круп, и следовал за неприятелем, всегда держа его в поле зрения, чтобы при благоприятных обстоятельствах напасть на него». У Даля это выглядело так: «Казак седлал уторопь, посадил бесконного товарища на забедры и следил неприятеля в назерку, чтобы при спопутности на него ударить».