Познавательная литература

«…говоря о Лермонтове, мы имеем в виду современную русскую литературу, начиная с момента смерти Пушкина и до сегодняшнего дня, и, не обнаруживая в ней соперников таланту Лермонтова, подразумеваем именно стихотворцев-поэтов, а не прозаиков-поэтов, среди которых Лермонтов вновь является, как Сириус среди звезд…»

«…Тем не менее, Фредерика Бремер не является прямым повторением Августа Лафонтена: ей, словно против своей воли, пришлось сделать значительную уступку духу времени: в заглавии ее романа присутствуют не только „радости“ семейной жизни, но и „огорчения“. Ах! так эта утопия тоже имеет свои огорчения, даже в романах! Прочтите роман г-жи Бремер – и вы еще многое увидите!…»

Литературно-критические работы Тургенева обычно были тесно связаны с его собственным художественным творчеством. В данном случае его интерес к новому сборнику произведений Даля был обусловлен тем, что в это время он сам трудился над «Хорем и Калинычем» – первым очерком из «Записок охотника», где главным героем выступает русский крестьянин. Рецензия и очерк «Хорь и Калиныч» были опубликованы одновременно в первых номерах «Отечественных записок» и «Современника». Поэтому не удивительно, что в рецензии Тургенев акцентировал внимание на проблеме народности литературы и рассмотрел её с позиции тех задач, которые он ставил перед собой как автор очерков о крестьянской жизни.

Тема «русский человек за границей» кратко поднимается Салтыковым в очерке «Глупов и глуповцы». В этом произведении автор сосредотачивает внимание на сатирическом образе «гулящего человека», «желудочно-полового космополита», который, безусловно, принадлежит к «отцам», то есть к крепостническому дворянству. В рецензии на книгу Тарасенко-Отрешкова Салтыков снова вспоминает о типе «гулящего шалопая». Однако теперь он видит и «добрую» сторону в «стремлении пользоваться чужими порядками», даже если это стремление ограничивается «животными» удовольствиями. Если в хронике говорилось о «россиянине, выползшем из своей скорлупы, чтобы показать себя и посмотреть на людей», то в рецензии утверждается, что «русский человек стремился за границу не только для того, чтобы увидеть людей и показать себя, а прежде всего для того, чтобы попробовать иные порядки, ощутить себя в других жизненных условиях», то есть в условиях «свободы».

«…Поэтому-то мы представляем здесь „предисловия“ из обеих книг, как пресловутому „Димитрию Самозванцу“, трагедии Александра Сумарокова, так и к переводу „Юлия Цезаря“ безвестного переводчика. Первое покажет нам в Сумарокове плохого литератора, бездарного и самохвального стихотворца, бессильного и ничтожного мыслителя в деле искусства, хотя, в то же время, человека с здравым смыслом и благородным образом суждения в обыкновенных предметах человеческой мысли; а второе покажет человека, который, своими понятиями об искусстве, далеко обогнал свое время и поэтому заслуживает не только наше внимание, но и удивление…»

Слова «третье издание», касающиеся выхода басен Крылова в замечательном переводе г. Рольстона, звучат особенно приятно для уха каждого русского, так как они свидетельствуют о том, что английский читатель начинает проявлять интерес к его родной литературе, жизни и характеру его народа, которые до сих пор рассматривались лишь с политической точки зрения. Что касается самого Крылова, то он, безусловно, заслужил всё то внимание, которое ему уделяют. Это единственный оригинальный баснописец, появившийся со времени Лафонтена…

Как приятно среди всего этого разнообразного хлама, описанием и оценкой которого вынуждена заниматься наша „Библиографическая хроника“, наткнуться на книгу, не относящуюся ни к журнальным, ни к книгоиздательским спекуляциям, – книгу, автор которой не собирал средства на подписку за 18 неизданных томов, не заявлял о своих амбициях стать дворецким в русской литературе, не восхвалял себя на татарско-белорусском наречии, – а в которой вы находите лишь ум, талант и изящество…

Впервые полностью издание «Дыма» было опубликовано во втором отдельном варианте в 1868 году. Период написания первой части предисловия, которая появилась в первом издании «Дыма» в 1868 году, охватывает июнь–октябрь 1867 года, что подтверждается письмами Тургенева того времени. 31 мая (12 июня) 1867 года Тургенев сообщил А. Ф. Писемскому о том, что он лишь задумывается «о небольшом предисловии к отдельному изданию „Дыма”», а в ноябре 1867 года это издание уже стало доступно.

Эта драма Пушкина, являющаяся одним из величайших достижений мирового искусства и отражающая напряженные моменты его вдохновения, благодаря своей глубине и уникальной краткости всегда остается несколько таинственной. Хочется вновь и вновь вникать в эту страшную и темную бездну первозданной природы человека. Пушкинская пьеса, помещающаяся на нескольких страницах и состоящая всего из двух сцен, представляет собой настоящую трагедию, в которой открываются предельные грани человеческого духа. Отсюда и ее торжественная серьезность, и религиозная проницательность. Перечитывая и переосмысливая ее, испытываешь новый восторг и почти суеверное удивление перед этим чудом пушкинского творчества, которому так много открыто в его вдохновениях…

«…почему великие художники иногда оставляют свои произведения незавершенными, порой прерывают работу и с мучительным страданием ищут в себе силы завершить её, а не находя этих сил, иногда с отчаянием уничтожают свои прекрасно начатые творения? – потому что вдохновение, как любая благодать, не подчиняется воле человека, и еще потому, что великие художники не завершают свои работы, если не могут их полностью создать. Тем не менее, г. Бернет обладает настоящим поэтическим даром, и именно поэтому нам неприятно обсуждать его „Елену“…»

Текст книги является частью ранее изданного произведения «Казахи и турки». Казахи и турки объединены любовью к власти, что подчеркивает их древнее, но забытое временем родство. Однако, если посмотреть со стороны, мы все же различаемся. Иногда мы не можем полностью понять друг друга в разговорах. Мы чувствуем нечто общее, но не можем определить, что именно. Тем не менее, любовь к власти у нас действительно схожа. Это стремление к доминированию. Кроме того, турки отличаются высоким уровнем дипломатии. КАЗАХИ И ТУРКИ 1+1 ВО ВСТРЕЧЕ ЧЕМПИОНАТА ТУРЦИИ ФАНАТЫ «ГАЛАТАСАРАЯ» УСТАНОВИЛИ МИРОВОЙ РЕКОРД ПО ШУМУ – 131,76 ДЕЦИБЕЛ ГЛАВА 1 КАЗАХОВ И ТУРКОВ РОДНИТ ЛЮБОВЬ К ВЛАСТИ ГЛАВА 2 КАК ТЮРКИ ПОБЕДИЛИ ТУРАНЦЕВ - ИРАНЦЕВ ГЛАВА 3 НА СЦЕНЕ ТУРКИ СЕЛЬДЖУКИ ГЛАВА 4 АУРА ПОБЕДИТЕЛЕЙ ГЛАВА 5 СКОЛЬКО ТЮРКОВ ОГУЗОВ! ГЛАВА 6 АЛАНЫ – САМЫЕ ГОРДЫЕ В ТУРАНЕ – ЖИВУЧИЕ «ПЕГИЕ ЛОШАДИ» ГЛАВА 7 ДРУЖБА НАРОДОВ ГЛАВА 8 НО В ЧЕМ ЗАЛОГ УСПЕХА ОСМАНОВ? ГЛАВА 9 КАК Я УЖЕ ГОВОРИЛ, КОЧЕВНИКУ ВСЕ НАДО ДЕЛАТЬ БЫСТРО ГЛАВА 10 КАК ПОЯВИЛИСЬ СВЕРХ КАЗАХИ ГЛАВА 11 ЛУЧШАЯ ЭЛИТА ДЛЯ НАРОДА

Рецензируемая работа является докторской диссертацией либерального профессора Киевского университета А. В. Романовича-Славатинского, который в своем молодости испытал влияние Белинского и Герцена. Н. Ф. Даниельсон рекомендовал К. Марксу эту работу как один из редких источников по истории русских земельных отношений. Оценив книгу А. Романовича-Славатинского как глубокое исследование, Салтыков не полностью разделяет мнения автора, однако не вступает с ним в открытую дискуссию.

Содержание:Концерт №1 «Весна» RV269, E-dur (Ми мажор);Концерт №2 «Лето» RV315, g-moll (Соль минор);Концерт №3 «Осень» RV293, F-dur (Фа мажор);Концерт №4 «Зима» RV297, f-moll (Фа минор).

«Детский альбом» П. Чайковского фрагменты из балета «Щелкунчик» фрагменты из балета «Лебединое озеро»

«Первые встречи с музыкой»Людвиг ван Бетховен«К Элизе» (WoO 59)Соната для фортепиано № 14 («Лунная») (cis-moll, op. 27 №2)Часть 1. Adagio sostenutoЧасть 2. AllegrettoЧасть 3. Presto agitatoВальс (WoO 84)Вальс (WoO 85)Шесть немецких танцев (WoO 42)Экосез (D-dur, WoO 22)Экосез (G-dur, WoO 23)«Сурок»Соната для фортепиано № 8 («Патетическая») (c-moll, ор. 13)Часть 2. Adagio cantabileЧасть 3. Rondo, allegroОда «К радости» (фрагмент симфонии №9) (d-moll, ор.125)