Классика

Николай Герасимович Помяловский (1835—1863) провел детство в духовном училище и в своем самом известном произведении – «Очерках бурсы» – описал жизнь таких же школяров-бурсаков, каким был сам: шалости и хулиганские выходки, ссоры и веселье, невыполненные уроки и строгих учителей. Прочитав эту книгу, вы убедитесь: школьная жизнь с XIX в. почти не изменилась.

«Наконец, исполнились ожидания если не многочисленных, зато истинных любителей изящных отечественных произведений. „Пан Твердовский“ дан 24 мая, и мы слышали оперу А. Н. Верстовского. Намереваясь поговорить о содержании пиесы, о музыке и вообще об исполнении, предварительно скажем, что мы не могли смотреть и слушать ее равнодушно: один из первых русских комиков написал волшебную оперу, натурально не для умножения авторской славы, а для другой, благонамеренной цели, и первый русский композитор музыки, прелестными произведениями которого восхищались все почти без исключения, с сожалением прибавляя: для чего Верстовский не напишет оперы?.. наконец, написал ее…»

«…Во времена Екатерины II у поляков было стремление к сближению с Россией; по крайней мере были признаки этого в религиозной сфере латинской западной России. Римско-католическая коллегия в Петербурге и деятельность латинского митрополита Сестренцевича служат слабым напоминанием о зародившемся тогда желании русских латинян ослабить цепи, связывавшие их с папой, и усилить связь с их новым отечеством – Россией. Но что же из этого вышло в ближайшее затем время? Латинские глумления над западно-русскими униатами, двенадцатый год и список ксендзов, участвовавших в смутах 1831 и 1862–63 годов, служат вопиющими доказательствами всегдашнего преобладания в поляках фанатического, ультрамонтанского направления…»

«Думаю, что вы уже достаточно осведомлены об эпистолярности изучаемого вами объекта, поэтому не очень удивляетесь продолжительному молчанию. Во всяком случае срок оказался достаточный. Настала пора отвечать, но тут опять у вашего объекта начинает выступать субъективное мнение по существу работы.Вот первые два вопроса: о бабушке и маме. Мне здесь почудилось что-то не так, какое-то направление в генеалогию, когда внимание должно быть направлено на социальную среду, независимо от родственных отношений. Может быть, я бестолково об этом говорю? Постараюсь это же разъяснить более длительным путем…»

«…У одного небогатого крестьянина Покровского села родился сын. Этому сыну не довелось видеть своей матери, потому что она умерла через сутки по разрешении. Отец этого ребенка, Сидор Еремеич, запил и, допившись до белой горячки, повесился. У него был брат – Кузьма Еремеич, волостной писарь, который из сострадания и взял к себе на воспитание сына Сидора Еремеича, которого и назвали во святом крещении Васильем…»

«Мы заканчиваем в нынешнем нумере печатание „Записки и дополнения к ней“, представленных двадцать пять лет тому назад покойному императору Константином Сергеевичем Аксаковым. Благословенна память и царя, умевшего слышать истину, почтившего в подданном святейшее человеческое право – право искренности, независимости мнения, – и подданного, почтившего своего Государя величайшею и самою редкою для царей честью – прямодушным, полным уважения и любви, но вместе и смелым изъяснением правды!..»

Врезка этой главы в основное повествование, которое далось автору не сразу... События 1995 года. Правда. Любовь. Рок... Продолжение следует.

Если вы изучаете английский язык или свободно на нем говорите, у вас есть замечательная возможность услышать о приключениях самого знаменитого сыщика в мировой литературе на языке оригинала. Текст неадаптирован.Текст читает Joseph Samuel Bagley1. A Case of Identity (Установление личности)2. A Scandal in Bohemia (Скандал в Богемии)3. The Engineer's Thumb (Палец инженера)4. The Red-Headed League (Союз рыжих)5. The Speckled Band (Пестрая лента)

Что, если Тьма — не зло, а Свет — не добро? Герои этой истории не искали мистику - она нашла их сама. Теперь им предстоит: - пройти забытыми городскими тропами, хранящими истории минувших лет; - заглянуть в собственную душу и разобраться в себе; - разгадать загадки и добыть ключ, открывающий двери в иные миры. Но цена открытия высока: мир давно висит над пропастью, и спасение человечества может потребовать самой страшной жертвы.

Готовы ли вы встретиться со своими соседями? Не только теми, что живут за стеной. А теми, что прячутся в лесной чаще, шепчутся в углах старой избы и отражаются в тёмном окне поезда, идущего в никуда. Этот сборник — путеводитель по самым тёмным уголкам нашей реальности. Деревенский фольклор, оживающий в ночи. Городские легенды, которые оказываются правдой. И кошмары из иных измерений, прорвавшиеся сквозь тонкую плёнку нашего мира. Здесь сосуществуют миры. Древняя нечисть, которую боятся даже в XXI веке. Тени прошлого, не желающие покидать дома. И существа, чья сама природа бросает вызов реальности. Истории о том, что обитает рядом. Что приходит извне. И что пробуждается внутри нас, когда стихает шум цивилизации и наступает настоящая, беспросветная тьма. Проверьте, плотно ли закрыта дверь. И начните читать.

Двое. Гора. Бездна между ними. Марк и Анна поднимаются на пик Ленина не за победой, а чтобы похоронить общее прошлое. В разреженном воздухе стираются не только границы реальности, но и последние преграды между болью, яростью и страстью. Их восхождение превращается в жестокий ритуал прощания, где ледорубом становятся невысказанные слова, а пропастью — собственная вина. На вершине, у подножия безразличного металлического идола, они ставят последний эксперимент над собой: может ли физическое пламя сжечь душевный холод? И что останется, когда погаснут оба — два тела или новое, чудовищное и прекрасное существо, рождённое льдом и отчаянием?

Третий том романа "История болезни" не случайно назван "Геронтология". Достигнув определённого возраста, мы всё чаще оглядываемся назад. Вспоминаем, сравниваем, анализируем...

Лучший роман Лао Шэ и классика китайской прозы. «Рикша» считается наиболее известным романом писателя и входит в число ключевых произведений китайской литературы XX века. Сильная социальная драма о «маленьком человеке». История Сянцзы соединяет живые детали быта с жесткой критикой общества, где честный труд не гарантирует ни уважения, ни будущего.«Рикша» – один из лучших романов Лао Шэ, считающийся классикой китайской литературы XX века.Издавна по шумным пекинским улицам бегали рикши – бесправные люди, находящиеся на самой нижней социальной ступени общества, – впряженные в повозку и развозившие пассажиров по городу. Лао Шэ поведает историю одного из них – сироты Сянцзы по прозвищу Верблюд – простодушного и честного парня, чьей заветной мечтой было скопить деньги на собственную коляску, чтобы обеспечить себе стабильный заработок и ни от кого не зависеть. Сянцзы целеустремлен, отказывая себе во всем, он работает от зари до зари четыре года и почти достигает заветной цели, но в один миг рикша теряет все…Станет ли желанная мечта Сянцзы реальностью или навсегда останется грезами о лучшей жизни?..© Перевод. Е. Рождественская-Молчанова, наследники, 2025© ООО «Издательство АСТ», 2025

Один из важнейших готических сборников XIX века: «Ночные этюды» закрепили за Гофманом репутацию мастера мрачной романтики и повлияли на развитие европейской литературы ужаса и мистики. В свой знаменитый сборник «Ночные этюды», о котором Гейне сказал: «Дьяволу не написать ничего более дьявольского», Гофман включил восемь мистических рассказов, которые погрузят читателя в зловещий и опасный мир. Где сказочный Песочный человек, которым мать пугала не желающего засыпать малыша Натанаэля, вдруг заявляется к нему домой… Черный злодей изготавливает чудодейственные эликсиры из крови и сердец убиенных младенцев… В особняке на главной улице города вместо прекрасной девушки живет полоумная старуха, которая привораживает к себе героя при помощи чар магнетизма… А в старинном родовом замке разыгрывается таинственная история с привидением и злодейским убийством…Рассказы Гофмана – это арена, на которой борются свет и тьма, разум и безумие, реальность и фантазии.© Перевод. Н. Жирмунская, наследники, 2025© Перевод. А. Карельский, наследники, 2024© Перевод. И. Стреблова, 2025© Перевод. Н. Федорова, 2024© Перевод. Б. Хлебников, 2024© ООО «Издательство АСТ», 202

После гибели племянника и его семьи в авиакатастрофе престарелый граф осознаёт, что его древний и благородный род остаётся без наследников. Может быть, кто-то и смирился бы с подобным положением вещей, но только не Болховский. Граф, будучи вдовцом уже много лет, решается на новый брак. Дело остаётся за малым – найти невесту.

Сначала она видела лощину во сне, а затем обнаружила её в реальной жизни. Это было именно то место, где она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

«Черное море на этот раз глядело действительно черным. В глубоких волнах его отражались одни лишь тучи, заслонявшие все небо. Мы плыли в нескольких милях от Мингрелии, но берега ее казались с палубы парохода неясным призраком. Сверху падал мелкий дождь, снизу поднимался туман, от берега также сквозь дождь полз туман: все бралось сыростью, все глядело кисло, неприветливо…»

«Если вы любите, господин мой, слушать истории разные про то, как живут люди в Турции и что случается в наших местах, – я расскажу вам, как влюблен был один молодой сулиот наш Костаки в дочь богатого купца, Стефана Пилйди, и как он на ней женился…»

«„Рассказы в деловом, изобличительном роде оставляют в читателе очень тяжелое впечатление, потому я, признавая их пользу и благородство, не совсем доволен, что наша литература приняла исключительно такое мрачное направление“.Так говорят довольно многие из людей, по-видимому, неглупых, или, лучше сказать, говорили до той поры, пока крестьянский вопрос не сделался действительным предметом всех мыслей, всех разговоров. Справедливы или несправедливы их слова, не знаю; но мне случилось быть под влиянием таких мыслей, когда начал я читать едва ли не единственную хорошую новую повесть, от которой по первым страницам можно уже было ожидать совершенно иного содержания, иного пафоса, нежели от деловых рассказов…»

«Театр представляет что-то очень странное – залу не залу, манеж не манеж, может быть, какой-нибудь „Олимпийский цирк“, но некоторые из зрителей полагают, что это гладиаторский цирк; а иные, пожалуй, подумают, что это – место для рыцарских турниров. К сожалению, зрители только видят внутренность здания: ибо не в средствах декоратора показать в одно и то же время и внутреннюю и наружную часть здания. Но если б зрители увидали фасад предлагаемого здания, им бы было очень приятно. Они бы увидали величественное и мрачное строение с надписью золотыми словами по голубому полю: „…сская литература, вход со двора“…»