Историческая литература

«Меня часто спрашивают о происхождении моего псевдонима…»

«Несчастный, несчастный Ленский! Он начал с «Гамлета» и завершил «Королём Лиром». Москва встретила Ленского в Общедоступном театре на Солянке. Это был деревянный театр. Даже лестниц не имелось…»

«Не оплакало ее лишь одно лицо, которое было не русским и не умело плакать: это – назначенный ею самой наследник престола – самое нежелательное из всего нежелательного, что оставила после себя императрица Елизавета. Этот наследник, сын старшей сестры Елизаветы, скончавшейся вскоре после его рождения, герцог Голштинский, известен в нашей истории под именем Петра III…»

После самозванца на трон взошел князь В. И. Шуйский, царь-заговорщик. Это был пожилой боярин, которому исполнилось 54 года, невысокого роста, не слишком примечательный, подслеповатый человек, умный, но больше хитрый, чем разумный, обладавший талантом интриговать и обманывать, прошедший через множество испытаний, видевший казнь, но избежавший ее лишь благодаря милости Самозванца, против которого он действовал тайно. Он был заядлым любителем слухов и сильно опасался колдунов…

«Начало Смуты. Однако прежде чем произошло это воцарение, Московское государство пережило ужасное потрясение, затронувшее самые основы своего существования. Оно стало первым и весьма болезненным импульсом к появлению новых идей, необходимых для государственного порядка, созданного угасшей династией. Это потрясение произошло в первые годы XVII века и в нашей историографии известно под названием Смуты или Смутных времен, согласно выражению Котошихина…»

«…Недавние события выявили множество печальных истин. Недостаток образования и нравственности привел многих молодых людей к преступным заблуждениям. Политические изменения, которые у других народов происходили под давлением обстоятельств и длительной подготовки, у нас внезапно стали объектом замыслов и злонамеренных усилий. Примерно 15 лет назад молодые люди занимались исключительно военной службой, стремились выделяться лишь светским образованием или шалостями; литература (в те времена такая свободная) не имела никакого направления; воспитание не отклонялось от изначальных основ…»

Я имел предвзятое мнение о Александре Сергеевиче. Информацию о знаменитой дуэли, в которой он выступал в роли секунданта, мне донесли его недоброжелатели в негативном свете. Он уже несколько месяцев находился в Петербурге, а я не планировал с ним встретиться, хотя у меня было немало поводов и возможностей. Уважая Грибоедова как писателя, я еще не видел в нем достойного человека. „Это удивительное существо, это гений!“ – говорили мне некоторые из его знакомых. Я не верил…

Гениальность заключается в простоте. Сочетание простоты и гениальности было, как признают все, главной чертой личности Ильича. На первый взгляд он не выделялся ничем особенным и не поражал своим внешним видом. Но существуют глубокие колодцы, в которых даже днем можно увидеть звезды. Таким был Ильич. Его внешность запомнилась вспыхивающими синими огоньками в уголках глаз. Казалось, что из пламенного горна его сердца рождались огни, а из глубин высекались искры…

В числе наших выдающихся писателей есть один, который до сих пор не имеет равных по своему влиянию на пролетарско-крестьянскую литературу – это Максим Горький. Здесь речь идет не только о художественной ценности работ М. Горького, но, прежде всего, о его личных прямых рекомендациях и советах, которые он предоставлял и продолжает предоставлять начинающим авторам…

Князь в лесу попал в беду, был спасен и на радостях пообещал спасителю выполнить любое его желание. Тот отказался, ибо нечего ему было желать. А только и князю нечего было давать таких обещаний… Мистическое фэнтези с исторически-славянским антуражем.

Все знают великого полководца Ганса Пихгольца. Я узнал о нем только на одиннадцатом году. Его подвиги вскружили мне голову. Ганс Пихгольц воевал тридцать лет со всеми государствами от Апеннин до ужасного, каторжного Урала и всех победил. За это ему установили на площади Трубадуров памятник из настоящего каррарского мрамора с небольшими прожилками. Великий, не превзойденный никем Ганс сидит верхом на коне, держа в одной руке меч, а в другой – копье, а за спиной у него висит мушкетон. Мальборук – мальчишка перед Гансом Пихгольцем…

«Я вижу Пушкина не как литератора, а как друга и товарища… Я слышу: Александр Пушкин! – передо мной выступает живой мальчик, с кудрявыми волосами, быстрым взглядом, тоже немного смущенный. Возможно, из-за схожести фамилий или по какой-то другой причине, несознательно соединяющей нас, я сразу же заметил его с первого взгляда…»

«Пришлось выбрать царя Земским собором. Однако соборное избрание, будучи новшеством, не воспринималось как достаточное оправдание для новой государственной власти, что вызывало сомнения и тревогу. Соборное решение о выборе Бориса Годунова предвосхищает возражения людей, которые могут сказать о избирателях: „Мы отделимся от них, так как они сами избрали царя“. Того, кто произнесет такие слова, соборный акт называет неразумным и проклятым…»

Слава и гордость Турции, гроза и ужас Южной и Юго-Восточной Европы Сулейман II (правильнее – первый) относится к числу тех правителей-исполинов, появление которых на земле можно сравнить с появлением кометы или жуткого метеора на небе. Эта фигура сочетает в себе самые противоречивые качества и пороки, объединяя широкий образованный ум с пылкими, необузданными, животными страстями, великодушие с бесчеловечностью, непреклонную волю с детской уступчивостью, подозрительность с доверчивостью, коварство с прямотой…

В Центре вселенского разума группа историков анализирует развитие цивилизаций по всей Вселенной. Антон Эстерский приезжает в Москву 1 июня 2050 года и направляется в Библиотеку им. Ленина с целью перечитать все газеты и журналы, а также правительственные указы, чтобы понять, как менялась система принятия решений. В библиотеке он выбирает в помощники самого опытного и старого робота-библиографа. После трех недель работы Антон осознает, что не сделал значительных успехов в своей задаче. Это замечает и робот. Он предлагает Антону более детально описать задачу. В голове Антона проносится рассказ о его истории и исследовательских неудачах, но он вовремя останавливает себя, понимая, что нельзя поддаваться минутным слабостям. Тем не менее, робот способен уловить суть исследования и предлагает Антону переключиться с изучения газет и журналов на художественную литературу. Спустя два месяца с начала командировки Антон находит решение и 1 июля 2050 года покидает Москву.

Обращаюсь к описанию событий, последовавших после смерти Петра. Период с 1725 по 1762 год представляет собой особую эпоху, в которой проявляются некоторые новые явления в нашей государственной жизни, хотя её основы остаются неизменными. Эти явления проявляются сразу же после смерти реформатора и имеют тесную связь с последствиями его деятельности. Мы знаем, как ограниченными были образовательные ресурсы, созданные в результате реформы, как ненадежны были бизнесмены, которых Петр мог оставить для продолжения своего дела, и как мало поддержки он получил для этого начинания как от народа, так и от высшего общества…

«…Он был настоящим мужчиной. Его рыжие волосы были густыми, как июльская рожь, а широкое, обветренное лицо напоминало доску, на которой повар нарезает мясо…» Он стремится показать спящим горожанам «все гавани мира», но «в окрестностях не оказалось ни одного человека, кто мог бы его услышать»… «Здесь живут мыши!» © FantLab.ru

Очерки Лескова тесно связаны с его статьей о «Войне и мире», написанной в тот же год. Несмотря на то что очерки являются компиляцией работ других авторов, на которые ссылается Лесков, они также представляют собой довольно свободную художественную интерпретацию сухого исторического материала. Как видно из сопоставления его очерков с источниками, Лесков мало интересуется историческими деталями, документами и тому подобным; для него главное – создать яркий образ полководцев и раскрыть их человеческие качества.

В эпоху крестовых походов родилась сказка о святом Георгии и драконе у стен Акры. Но такова ли эта история, какой сделала ее изменчивая людская память, или все, как обычно, было совсем иначе? Рыцарская байка.

Монастырское землевладение стало двойной жертвой, принесенной богобоязненным обществом, недостаточно ясно осознавшим идею иночества: оно препятствовало нравственному устроению самих монастырей и одновременно нарушало экономическое равновесие в государстве. Внутренняя нравственная опасность ощущалась уже в XIV веке, когда стригольники восставали против пожертвований по душе и любых приносов в церкви и монастыри за усопших…