Кондратий Биркин

Если читателю интересно получить самое точное представление о изменчивом и многообразном способе управления, который сложился во Франции с 1789 года, ему достаточно представить себе стенной барометр с циферблатом, на котором слова: великая сушь, ясно, переменно, буря заменены символами республики, империи, деспотической и конституционной королевской власти, – фригийским колпаком и красным флагом; орлом и трехцветными знаменами; петухом и белым флагом с лилиями, – снова трехцветные знамена и скрижали конституционной хартии…

В биографическом очерке Сигизмунда Августа, короля польского, мы обсуждали негативное влияние женского окружения на формирование характера мужчины; теперь, переходя к жизнеописанию Людовика XIV, нам вновь предстоит озвучить подобные мысли. Внук флорентинки и сын испанки, Людовик обладал страстной, пылкой и неукротимой натурой. Под опеку своего воспитателя Перефикса, епископа родезского (в будущем архиепископа парижского), он был передан уже в подростковом возрасте, когда в его сердце были заложены многие дурные качества – неискоренимые…

В числе немногих спутников, которые сопровождали королеву-изгнанницу в Блуа, был и епископ Арман дю Плесси Ришелье. Эта верность опальной Марии Медичи могла бы вызвать восхищение и признание у потомков, если бы у почтенного прелата не было своих мотивов, основанных на осторожности и своекорыстии. Оставаться в Париже, при дворе, где властвовал де Люинь, было рискованным и неразумным. Поддерживать временщика и признавать его власть над собой – этого Ришелье, обладая умом и гордостью, не мог себе позволить…

«Горе – это испытание для человеческой души и непогрешимое измерение нравственных сил человека. Под тяжестью одной и той же скорби один человек падает, другой остается стойким; один смиряется перед Божьим промыслом, другой безумно ропщет; кто-то находит утешение в слезах и помощи другим… Есть и такие, кого горе толкает в бездну распутства и злодеяний…»

«После смерти государя и великого князя Василия Ивановича (4 декабря 1533 года) у нас в России была точно такая же неурядица, как во Франции при Франциске II или в Англии при Эдуарде VI. Именем наследника-младенца управляли царством: сначала его мать, государыня Елена Васильевна Глинская, а после ее смерти – быстро сменявшие друг друга временщики, бояре-крамольники, раболепной угодливостью развившие в младенческом сердце будущего Грозного порочные наклонности, своими интригами и злодействами посеявшие в том же сердце ненависть к боярству, впоследствии выразившуюся неслыханными злодействами…»

Слава и гордость Турции, гроза и ужас Южной и Юго-Восточной Европы Сулейман II (правильнее – первый) относится к числу тех правителей-исполинов, появление которых на земле можно сравнить с появлением кометы или жуткого метеора на небе. Эта фигура сочетает в себе самые противоречивые качества и пороки, объединяя широкий образованный ум с пылкими, необузданными, животными страстями, великодушие с бесчеловечностью, непреклонную волю с детской уступчивостью, подозрительность с доверчивостью, коварство с прямотой…

Вдовствующая королева Анна Австрийская, назначенная Людовиком XIII правительницей Франции, в год смерти короля отметила сорок два года. Трудно было узнать в ней прежнюю красавицу: теперь это была полная матрона с одутловатым, румяным лицом, крючковатым носом, отвислой нижней губой и двойным подбородком. В моральном плане Анна Австрийская изменилась не меньше, чем в физическом. Из страстной мечтательницы, угнетенной деспотичным мужем, она превратилась в ворчливую ханжу, которая при удобном случае не прочь была угнетать других; женщина, когда-то обожаемая Генрихом Монморанси и герцогом Бекингэмом, теперь стала любовницей, почти рабыней кардинала Мазарини, который вместе с королевой захватил всю Францию.

За три дня до смерти Карла IX, 27 мая 1574 года, на Гревской площади в Париже были казнены граф Аннибал Коконна и Иосиф Бонифаций де Ла Моль. Их обвинили в злодейском умысле – в порче короля с помощью восковых кукол, которые были найдены у них во время обыска в квартирах. В то время широко верили в то, что порча кукол заключалась в том, что из воска создавалась фигурка, похожая на человека, которого хотели изуродовать. После того как куколка получала имя и проходила обряд, ее пронзали грудь булавкой или, прокалывая сквозь всю фигурку светильню, зажигали её…

Карл, принц Уэльский, старший сын короля Карла I и его супруги Генриэтты Французской, появился на свет 29 мая 1630 года. Он унаследовал прелестные черты лица от матери, а характером напоминал своего деда, покойного короля Генриха IV. Мы не знаем, какие планеты занимали ведущие позиции в гороскопе новорожденного, но уверены, что Венера занимала среди них первостепенное место… Звезда богини любви на протяжении всей жизни Карла II служила ему путеводной звездой, а он сам был ее преданным жрецом. В детстве он был влюбчивым, в юности — страстным, а в зрелом возрасте стал развратным, постепенно превращаясь из эпикурейца в циника и демонстрируя крайнее разнузданность нравов всему своему двору…

Сын короля Сигизмунда I и его жены Боны Сфорца, Сигизмунд II появился на свет 1 августа 1520 года. Согласно обычаям того времени, в момент его рождения придворные астрологи должны были составить гороскоп. По их интерпретациям, расположение звезд и планет, под которыми родился королевич, оказалось весьма удачным. Зловещий Сатурн не смог помешать благоприятному взаимодействию Марса и Юпитера с Венерой, которые ярко светили в созвездии Девы…

Перья французских романистов и кисти французских художников окружили отрубленную голову Карла I таким сияющим ореолом мученика, что нам едва хватает смелости рассматривать его как обычного человека, даже довольно слабого и бесхарактерного. При упоминании имени Карла I (мы уверены) в воображении просвещенного читателя возникает портрет Ван Дейка: гордо подбоченившаяся фигура и худощавое лицо с закрученными усами и остроконечной бородкой; лицо, имеющее некоторое сходство с лицом кардинала Ришелье, но без присущего последнему лукавства…

Книга Кондратия Биркина (П.П. Каратаева), почти забытого русского писателя, предоставляет читателям уникальную возможность ощутить атмосферу дворцовых тайн, интриг и скандалов в России, Англии, Италии, Франции и других странах в период XVI–XVIII веков. Царствование Генриха, как и царствование Ивана Грозного, можно разделить на две эпохи: эпоху славы и эпоху бесславия. В начале их правления оба обладали замечательными качествами, заботились о народе, стремились к благу государства и проявляли выдающиеся военные заслуги. Затем они, казалось, перерождались, и все их действия стремились к тому, чтобы смыть невинно пролитой кровью первые страницы своих биографий, а злодеяния стереть из памяти народа все радостные воспоминания первых лет их правления!

«Для Англии эпоха Елизаветы имела огромное значение, аналогичное тому, что эпоха Людовика XIV значила для Франции; век Петра Первого – для России; а век Фридриха Великкого – для Пруссии. Великобритания обязана Елизавете своим политическим единством, началом морского могущества, славой на суше, почетным местом среди европейских государств, развитием внешней торговли и внутренней промышленности; а также блестящими достижениями в науке и искусстве…»

Детство и юность Марии Медичи прошли довольно грустно, и эта неблагоприятная обстановка негативно сказалась на её характере, особенно в юности. Она потеряла мать, Хуану Австрийскую, когда ей было всего пять лет. Отец, Франциск Медичи, погружённый в свои алхимические занятия и отношения с Бьянкой Капелло, совершенно не проявлял заботы ни о Марии, ни о её старшей сестре. Принцессы воспитывались под руководством наставниц и гувернанток, отобранных из числа придворных дам, которые не отличались высоким уровнем образования и строгостью нравов. Если принцессы не становились свидетелями или участницами распутных пиршеств и оргий, то слухи о скандальных событиях при дворе, интригах вельмож и каверзах их мачехи Бьянки Капелло всё же доходили до них…

«Четыре позорных пятна на памяти человека, который заслуживает уважения потомков за свою страстную любовь к наукам и поддержку изящных искусств! Франциск Медичи мог бы с полным правом носить титул Великого, если бы вместо политики полностью посвятил себя научной или художественной деятельности…»

К сожалению, в жизни человек может прийти к разочарованию и полному отчаянию двумя совершенно противоположными способами: либо благодаря постоянному счастью, либо, наоборот, из-за бесконечных неудач и обманутых ожиданий… То же самое происходит и в организме человека, который умирает от голода с теми же симптомами, что и при переполнении желудка. Крайности сходятся…

С каждым из двух фаворитов и двумя мужьями Марии Стюарт связано ужасное кровавое событие, в котором шотландская королева занимала таинственную, неоднозначную и до сих пор неразгаданную роль. Потомки до сих пор не вынесли окончательного приговора в отношении памяти Марии Стюарт, так как количество тех, кто её обвиняет, и тех, кто оправдывает, одинаково. А её мученическая смерть, обиды, оскорбления, клевета и девятнадцать лет заключения – это слишком значительные обстоятельства, смягчающие вину, чтобы их игнорировать…

«Последние сорок лет шестнадцатого века и первое десятилетие семнадцатого были отмечены во Франции кровопролитными конфликтами между католиками и протестантами, которых тогда называли гугенотами. Бешеное изуверство с одной стороны, неуступчивость – с другой; взаимные интриги, непостоянство в словах, предательство и вероломство; войны, которые постоянно сопровождались нарушениями перемирий; в конечном итоге, Варфоломеевская ночь и уничтожение гугенотов, поглотившее во Франции более семидесяти тысяч невинных жертв фанатизма; знаменитая Лига, подготовившая почву для двух цареубийств, – таковы главные черты этой ужасной эпохи…»