Александр Богданов

Начало XX века стало эпохой научных открытий. Астрономы Пулковской обсерватории искали на Марсе следы жизни, в то время как Циолковский занимался расчетами кратчайшего пути для полета на Луну. Доктора изготавливали эликсир бессмертия, а физики обсуждали способы извлечения энергии из солнца. Романтические мечты и философские споры, путешествия в далекое будущее и параллельные вселенные, феноменальные заблуждения и невероятные авантюры – все это отражается в литературных экспериментах первых русских фантастов. Как тебе такое, Илон Маск? Александр Богданов «Праздник бессмертия» Ефим Зозуля «Гибель Главного города» Николай Федоров «Вечер в 2217 году» Александр Куприн «Жидкое Солнце» Константин Циолковский «На Луне»

Художественное творчество основывается на принципах стройности и гармонии, что подразумевает организованность. Оно использует свои уникальные методы для организации представлений, чувств и настроений людей, тесно переплетаясь с процессом познания, часто сливаясь с ним, как это происходит в беллетристике, поэзии и живописи. В искусстве организация идей и вещей неразрывно связаны. Например, архитектурное сооружение, статуя или картина, взятые отдельно, представляют собой системы «мертвых» элементов – камня, металла, полотна, красок; однако жизненный смысл этих произведений заключается в тех комплексах образов и эмоций, которые объединяются в человеческой психике. …

Родион уже несколько дней находится на заимке. Изба построена на славу. Как художник, который с любовью завершил задуманное, он не может нарадоваться на плоды своего труда: позванивает топориком, проверяет, насколько крепко всё в пазах, ковыряет ногтем конопатку, сухой олений мох…

«…Я – человек невзрачный и незаметный. Вместе с женой, тихой и синеглазой Анетой, арендуем небольшую меблированную комнату, с полутемными окнами, выходящими во двор, с затхлым коридором, шумными соседями справа, беспокойным писком детей слева и с грязной, вонючей лестницей…»

Гениальность заключается в простоте. Сочетание простоты и гениальности было, как признают все, главной чертой личности Ильича. На первый взгляд он не выделялся ничем особенным и не поражал своим внешним видом. Но существуют глубокие колодцы, в которых даже днем можно увидеть звезды. Таким был Ильич. Его внешность запомнилась вспыхивающими синими огоньками в уголках глаз. Казалось, что из пламенного горна его сердца рождались огни, а из глубин высекались искры…

В числе наших выдающихся писателей есть один, который до сих пор не имеет равных по своему влиянию на пролетарско-крестьянскую литературу – это Максим Горький. Здесь речь идет не только о художественной ценности работ М. Горького, но, прежде всего, о его личных прямых рекомендациях и советах, которые он предоставлял и продолжает предоставлять начинающим авторам…

После событий, которые я описал в книге „Красная Звезда“, я снова нахожусь среди своих друзей – марсиан, и продолжаю работать ради важного для меня дела – сближения двух миров. Марсиане решили на ближайшее время воздержаться от любого прямого и активного вмешательства в дела Земли; они намерены ограничиться ее изучением и постепенным ознакомлением землян с более древней культурой Марса. Я полностью согласен с ними в том, что в этом вопросе необходима осторожность. Например, если бы открытия их науки о строении материи стали известны на Земле, то милитаризм враждующих наций мог бы получить в свои руки разрушительные орудия невиданной мощи, и вся планета могла бы быть опустошена всего за несколько месяцев…

Щаповаловский сход переживает волнения… Разгоряченные крики, заполняющие душное помещение сборной избы, все усиливаются и сливаются в настойчивый гул. Даже бородатые старики, которые обычно молчат, теперь плотно прижимаются к столу, пробираясь вперед плечами и локтями, и с надрывом, вкладывая всю свою душу в каждое слово, кричат: – Незачем выделять!.. На что ему земля?.. Все равно – сам не будет пахать, а Игошину продаст!..

«Приятно в августовские дни среди полей наслаждаться ароматом спелых хлебов. Золотые шатры скирды располагаются вдоль дороги. Посевы подсолнечников сверкают в легком мареве ясного дня. На возвышенных и сухих участках стремительно завершается уборка проса…»

Гараська – рыжеволосый малец, с тонкими и искривленными, как развилки, ножками. Уличные ребята зовут его лягушонком. Ему семь лет, а со стороны легко можно подумать, что ему не больше пяти, такой он худой, незаметный и мелкий. Единственное, что бросается в глаза – это его круглая голова с золотушными пятнами около ушей и синий, распухший от ржаного хлеба живот…

«…Их было десять тысяч женщин, которые оставили своих мужей, чтоб создать особое женское царство и начать независимую жизнь.Казалось, что все на земле было подчинено господству женщин…»

…Были – юность, азарт, бесстрашная смелость, неутолимая жажда смелых и ярких впечатлений. На каникулы Грацианов уезжал к отцу, местному дьячку, в деревню Порзовку, где в рабочее время помогал по хозяйству, а в свободные дни бродил по лесам или весело проводил время до зари с деревенскими девушками. Зимой – на Рождество и масленицу – он охотился на волков с топором за поясом и стареньким ружьём, и однажды на удивление всей Порзовки принёс домой из лесного оврага живого волчонка, чудом спасшись от разъярённой волчицы…

«…Наш общий приятель художник Гриднев, человек много видевший и богатый житейским опытом, обладал двумя редкими качествами: с чисто женским любопытством он соединял удивительную способность быстро и легко подходить к людям, с которыми знакомился. Была в его душе какая-то притягивающая интимность, нравившаяся всем без исключения, и старикам, и молодежи, и в особенности женщинам. С большинством из нашего кружка Гриднев был в близких отношениях: ему поверяли сердечные тайны и нередко его же выбирали в качестве третейского лица при разных недоразумениях и спорах. Гриднев был доволен той ролью, которую играл среди нас, и за это в свою очередь платил нам рассказами, интересными уже тем, что в них мы старались угадать кого-нибудь из наших знакомых…»

«Сумрачны подернутые туманной завесой дали. Обложной дождь уже третий день поливает дорогу и поля. Холодно по-осеннему, хотя только еще начало лета. Тучи низко и быстро несутся над землей косматыми птицами. Придорожные ветлы с отяжелевшими ветвями издали круглятся, как большие черные шатры. Пусто в полях, лишь кое-где копошатся, несмотря на дождь, люди…»

«…Стояла глубокая осень, – мы сбились с дороги и без толку кружились под дождем по голым раскинутым на десятки верст полям. Наконец, – после долгих блужданий вымокшие и продрогшие мы въехали сперва на чьи-то гумна, – а потом в незнакомое село… Кругом – хотя было еще не поздно – жители уже спали; только на площади тускло маячили в полумраке огоньки большого пятиоконного дома…»

Жизнь отца Герасима была радостной и легкой. Он служил священником в селе Суховедринке уже четвертый год. Приход оказался состоятельным, причт — спокойным и не жалующимся, а главное — матушка Антонина Васильевна, с которой он до свадьбы не произнес и двух слов, оказалась отличной женой, не сварливой, не капризной и во всем покорной мужу…

Сережа был единственным сыном Николая Кирилыча Казанцева, и с его утратой он ощутил, что главная ось всей его жизни рухнула. Теперь посещать службу, заботиться о будущем и строить карьеру стало не нужно. Раз Сережи нет, то это уже не имеет смысла…

«Отец Леонид только что проснулся после обеда и благодушно потянулся на постели. Потом встал, подошел к окну, откинул половинки двойных коленкоровых занавесок и жадно глотнул свежий воздух широкой и обнаженной волосатой грудью…»