Vampirum777

Вот так, про особый случай. Сегодня, когда я снова шел по своему маршруту, меня заметил патруль. Или, может, это мне только так показалось — хрен его знает. В такие моменты нервы натянуты до предела, и нет желания выяснять, действительно ли за мной идут те двое в форме или просто решили размять ноги. Возможно, убегать от полиции — не самая лучшая идея, но в этот раз я оказался быстрее, спрятался в знакомых дворах и успешно ускользнул. Казалось бы, все отлично, можно жить и радоваться, вряд ли они успели разглядеть мою физиономию. Но вот то, что мне удалось избавиться от всего груза на пути — это уже серьезная проблема. Это означает, что я вляпался на немалую сумму перед Заикой, от которого и получил этот груз. Действительно немалую сумму. Мне такую не заработать в жизни. Хотя я и не знаю, куда дальше ведут ниточки, слухи ходят разные. Если верить им, за подобный косяк шпану вроде меня могут просто убрать в назидание другим. Потому что груз стоит немалых денег, а жизнь шпаны — нет...

У меня всегда было ровно столько нервов, чтобы не дойти до отчаяния из-за проблем на работе. Я переживал из-за всего, нервничал, прокручивал в голове любое неоднозначное событие и постоянно оглядывался на тех, с кем поссорился. Трудно найти более плачевное состояние, если, конечно, кому-то это интересно.

Гулять на «Пожарке» мне никогда не нравилось. Этот район казался слишком неправильным. Огромные пространства напоминали зону для испытаний ядерного оружия. До перестройки там повсеместно располагались общежития училищ, а к нулевым они незаметно превратились в коммуналки. Жители были угрюмыми, многие едва сводили концы с концами. А те, кто пережил девяностые, выглядели как серые оболочки. В детстве за «Пожаркой» ходили самые ужасные слухи. Тамошняя молодежь была полоумной, могли избить за малейшую провинность. Одного моего приятеля избили за то, что у него была поломанная рука в гипсе, а за другим гонялись двадцать минут только потому, что тот выбросил пустую бутылку в мусорник. В детстве я старался обходить «Пожарку» стороной, даже боялся видеть её из своего, безопасного района. Однако к пятнадцати годам я начал бывать там почти каждый день.

Что толкает детей вновь и вновь карабкаться в темные подвалы, где обитает страшный Бука? Дразнить ведьм, которые могут прилететь за ними ночью и, отомстив, поглотить целиком? Вызывать пиковую даму, осознавая, что одна маленькая ошибка – и им точно не сдобровать? Дело не только в любопытстве. Что-то в таких ситуациях непреодолимо притягивает неокрепшие умы – особая тяга к ужасу, каким бы он ни был. Конечно, большинство таких развлечений безобидны, но… Что может сделать ребенок, если вдруг осознает, что зашел слишком далеко, что вступил в контакт и выпустил в мир нечто, что не в состоянии ни контролировать, ни даже полностью понять? Ничего. Только наблюдать за последствиями своей шалости, ощущать, как это врезается в его подсознание, и сожалеть. Сожалеть до конца своих дней.

Вы меня никогда не видели, но, возможно, я знаю вас. В вашей комнате висит магнитная доска, на которой вы написали много ругательств. Вы храпите так громко, что сами просыпаетесь от звука. Однажды вы ужасно испугались паука в ванной и не заходили туда два дня. Вы ходите по дому без одежды. Каждое утро вы громко убеждаете себя встать с кровати, но не встаете до обеда. По выходным вы пьете в одиночестве, и в будние дни это происходит не реже. Вы применяете силу к своим детям, но перед другими людьми представляете свою семью как идеальную. Вы курите в постели, даже после того, как трижды едва не подожгли кровать. Вы причиняете себе伤 и не убираете кровь с раковины...

Как бы то ни было, я стараюсь сохранить теплые воспоминания о тех днях: о нашем доме в деревне и о бабушке с дедушкой. Каждое лето мы с сестрой проводили у них.

Саша всегда знал, как получить лучший подарок на Новый Год. Вместе с мамой они писали письма, пекли печенье и украшали дом огнями, чтобы добрый Дед Мороз мог издалека заметить их старый одноэтажный домик и поспешить туда с полным мешком подарков. Саша всегда с нетерпением ждал новогодней ночи, не мог уснуть от волнения и вслушивался в зимнюю тишину, не смыкая глаз. Иногда ему казалось, что он слышит слабый рев оленей из упряжки Деда Мороза, шорох золотых бубенчиков на их гладких шкурах и цоканье блестящих копыт. Саша любил оленей и иногда даже жалел их, но понимал, что без них не будет новогоднего чуда, и Дед Мороз не тронет печенье, не полезет через дымоход и не принесет желанного подарка...

Это произошло примерно 6 лет назад. Я только что вернулся из армии, полон планов на будущее. В первую очередь я решил переехать к отцу в более крупный город (мои родители в разводе) и начать новую жизнь с новыми возможностями. Единственной преградой была моя мачеха, вторая жена моего отца, как вы, наверное, уже догадались. Можете представить себе плохую мачеху из фильмов и книг? Так вот, это именно она...

Обнаружено в чьей-то электронной почте.

– Вы верите в Бога? – неожиданно спросил Елисей. – Среди историков довольно много верующих. «Странно, я ведь не говорил, чем занимаюсь. Неужели я стал настолько известным?» – эта мысль даже слегка польстила Борису Александровичу. – Нет, – ответил он, – а зачем этот вопрос? – Некоторые верующие отрицают существование сверхъестественного, не исходящего от Всевышнего. Я никогда не понимал такую позицию. Это самоуспокоение, причем довольно сомнительной эффективности. – То есть, вы верующий? – доцент всё яснее осознавал, что перед ним какой-то фрик. – К сожалению, нет, но по другим причинам. Мне просто не нужно верить, потому что я точно знаю, что Он есть. А ещё я понимаю, что сейчас лучше бы сгруппироваться. Если знаете какие-нибудь молитвы, то читайте. Вдруг погас свет. Вагон сильно тряхнуло, раздался оглушительный скрежет: поезд экстренно тормозил. Юнкеровский инстинктивно схватился за подпорку верхней полки. Толян, не успевший среагировать, с криком влетел головой в стену и упал на пол. – Проклятье, что это было?! – прорычал доцент. – Конечная, – мрачно произнёс Елисей.

Доволен ли я своей жизнью? Отвечу, что да. У меня есть, конечно, не все, но многое для того, чтобы с чистой совестью так сказать. Работа, которую я люблю, не то чтобы легкая, но приносит радость и скромный, но достаточный доход, чтобы вести комфортную жизнь и расплатиться с остатками за симпатичный дом. Жена, которую я искренне люблю и ценю еще со студенческой скамьи, и главное, это – взаимно. Сынишка, который весь в нас – а как иначе сможешь с одинаково искренним восторгом разбирать детали старых машин, которые папа великодушно позволяет исследовать, когда берет с собой на работу, и постигать секреты приготовления необычайно вкусных маминых угощений?

Я никогда не испытывал симпатии к старым квартирам. В них есть нечто неуютное, из-за чего совершенно не хочется находиться. Возможно, причина в том, что они выглядят очень похоже. Огромные шкафы и румынские стенки с различными чайными сервизами, книгами, фотографиями в рамках и прочими накоплениями. Ковры на стенах. Пожелтевшие обои и старая мебель, пропахшая пылью. Предметы минувшей роскоши в виде магнитофонов и радиол. В таких домах всегда ощущается тоска и запустение, даже если хозяева стараются поддерживать в них уют. Возможно, дело в том, что я не родился и не вырос в одной из них, и с детства был избалован тем, что тогда называли евроремонтом. Я никогда не любил квартиру бабушки. Конечно, мне нравилось проводить время с пожилыми людьми, и я всегда с удовольствием навещал их. Но оставаться на ночь в этой квартире мне не нравилось. Ещё в далёком детстве я чувствовал, что в ней есть нечто большее, чем просто налёт старины...

Тринадцать с половиной секунд. Именно столько времени находилась в небе над Северным полушарием бледная точка, появившаяся около полудня 27 октября 2025 года. Тринадцать с половиной секунд она постепенно увеличивалась – дрожащая, с размытыми контурами, как будто окружённая туманной золотистой аурой – а затем исчезла из виду. Тринадцать с половиной секунд. Столько времени понадобилось, чтобы унести жизни четырёх миллионов двухсот тысяч человек только в Петербурге.

Наверное, многие, кто сталкивался в жизни с чем-то странным, трудно объяснимым и пугающим, задавали себе вопрос: «Что это было?». Что-то, что коснулось их, жестко и напрямую, или же чуть косвенно, возможно, даже незаметно. Такие сомнения и предположения могут терзать на протяжении всей жизни, заставляя снова и снова вспоминать моменты, когда это «нечто» произошло. С течением времени, обремененный аксиомами повседневности, разум начинает мучить другая мысль: «А действительно ли это было?». Для меня все гораздо проще. Я знаю: «это» не просто произошло. Это существует. И, вероятно, существует и сейчас, пусть даже в виде неприметного объекта. В последний раз я держал его в руках три года назад и даже использовал. Оно определенно существует. Но от этого не становится легче.

Если вы когда-либо находитесь в пути и заметите что-то прямоугольное или слегка знакомое с крестообразными формами, особенно если это появилось там впервые, мой совет – лучше развернитесь. Не спешите и не фотографируйте «это» на телефон. Не звоните никому, старайтесь вести себя привычно. Просто вернитесь назад, и желательно идите тем же шагом. Не торопитесь и будьте естественны. Смотрите в любую сторону – прямо перед собой, в небо, но ни в коем случае не оборачивайтесь! Обычно вас никто не будет звать, не переживайте. Но внутри вас возникнет предательское и незнакомое чувство – «а вдруг пронесет?», нет, нет и еще раз нет. Просто двигайтесь дальше, даже если до вашего пункта назначения осталось всего несколько минут. Обойдите полгорода, если придется объехать – не имеет значения. Придумайте такой маршрут, на какой способна ваша фантазия, это может помочь. Это – первое и, возможно, единственное правило, которое я усвоил. Предвижу ваши вопросы и начну с самого начала.

Алексей сидел в старом кресле в темной комнате и прислушивался к звукам, которые издавал дом. Он понимал, что человек начинает действительно слышать только тогда, когда сам не производит никаких звуков, и у него это отлично получалось. На протяжении нескольких месяцев мужчина старался вести себя максимально тихо. Он аккуратно передвигался, избегая скрипучих досок дешевого ламината, снимал чайник с газовой плиты до того, как тот начал громко свистеть, и не повышал громкость телевизора, даже если диктора новостей едва было слышно. Ничто не отвлекало его от ощущения того, что происходит в его родной пятиэтажной панельке. А происходило многое... Обновлено, заменили аудио файл.

Я пишу этот пост, потому что мне необходимо выговориться и нужна помощь. Я всегда считал себя скептиком и относил все истории о сверхъестественном к бурной фантазии или намеренному желанию напугать кого-то вымышленными рассказами. Однако недавно со мной произошло нечто такое, после чего я больше не смогу воспринимать эти истории как развлечение...

— Это он! — мальчик держал в ладони маленький резиновый мячик. — Тот самый! Который я потерял! Андрей улыбнулся, смотря в широко распахнутые светло-зеленые глаза Максимки. Уж очень он сейчас походил на забавного дикого зверька...

Я испытывал тяжесть. Примерно на вторую неделю заключения, мне удалось посмотреть одну увлекательную документально-развлекательную программу о кошках, где раскрывались все их хитрые маленькие секреты. О том, что они могут вести двойную жизнь, выпрашивать еду у добрых хозяев, спать в ногах у этих людей на вечер и так далее...

В общем, Андрей был замечательным другом. Был, потому что он трагически погиб около года назад. Они отправились на какую-то проклятую гору, и его автомобиль занесло на скользкой дороге, после чего он врезался в грузовик. Андрей ушел из жизни, а вместе с ним и Алена: симпатичная миниатюрная брюнетка, с которой они уже полгода были вместе. Это событие обрушилось на нас, как лавина, сбив с ног. В нашей беззаботной и безумной молодости это был первый момент, когда мы так явно столкнулись со смертью. С некой неумолимой силой, которая окончательно ставит точку, за которой все, что было сделано, становится необратимым. С тех пор между нами всегда жила память об ушедшем друге, а вместе с ней и осознание того, что все изменилось. Мы стали видеться реже, и походы на природу почти прекратились. Переписка постепенно сошла на нет. Наверное, каждому нужно было время и свой способ справиться с этим. Поэтому я почти не удивился, когда однажды, проверяя телефон, заметил, что кто-то вышел из нашей группы в WhatsApp. Под каким-то предлогом, с сухим извинением, за ним последовал ещё один, потом ещё. В итоге в группе остались только двое: я и «Андрей». С этого всё и началось.