Публицистика

«…Нет сомнений, это действительно просто, очевидно и возвышенно – сделать первый шаг к примирению двух Церквей, которые долго были враждующими, но внутренне связаны общей „благодатью“, как еще раньше утверждал сам Соловьев. Конечно, стоит лишь христианину на мгновение представить, что обе Церкви – Восточная и Западная – вместо того чтобы изнурять себя борьбой друг с другом, объединили бы свои разнообразные силы против общего врага, против неверия, против всемирной революции. Стоит, говорю я, христианину лишь на мгновение представить это, чтобы его сердце наполнилось радостью!..»

«…Дерзаю говорить о Екатерине – и величие предмета изумляет меня. Едва произнес Ее имя, и мне кажется, что все бесчисленные народы царств Российских готовы внимать словам моим: ибо все обожали Великую. И те, которые, скрываясь во мраке отдаления – под тению снежного Кавказа или за вечными льдами пустынной Сибири, – никогда не зрели образа Бессмертной, и те чувствовали спасительное действие Ее правления…»

А.И. Кирпичников Очерки из истории средневековой литературы – Кирпичников А.И. – 1869 Часть Первая. Германцы. Скандинавы, их образ жизни. Песни древней Эдды: мифические, нравственные и героические. Новая Эдда. Вользунга сага. Нибелунги. Александр Иванович Кирпичников (1845—1903) – русский историк литературы, филолог, профессор Харьковского, Новороссийского и Московского университетов, член-корреспондент Академии наук. «Советы приходят от лица Одина, что демонстрируют намеки на мифологию. Вот некоторые из них, особенно выразительные… Предусмотрительный человек, оказавшись на пиршестве, молчит: он слушает, осматривает все и умно размышляет об этом. Благо тому, кто получает похвалу; благо тому, кто может советовать себе сам, ведь чужие советы зачастую приносят вред. Мудрость и знания на чужбине ценнее золота. Плохой спутник в дороге – это страсть к пьянству, так как чем больше пьет человек, тем меньше он использует свой разум… Глупец думает, что к нему расположен каждый, кто лишь улыбается; он воображает, что каждый, кто не противоречит ему, на его стороне; но стоит ему предстать на суд, и он увидит, как мало у него поддержки. Глупому человеку лучше всего молчать, когда он в гостях; его глупость остается незаметной, пока он молчит». Музыка CC – Scott Holmes https://scottholmesmusic.com/

С момента своего появления на глазах у почтенной публики Козьма Петрович Прутков – ПЕРВЫЙ ТРОЛЛЬ РОССИЙСКОГО РОЗЛИВА, был признан коллективным бессознательным журнала «Современникъ». Однако, в результате интереса к этому персонажу и волны шумихи (или «хайпа») вокруг него, последовала деанонимизация, в ходе которой были обнаружены адреса господ Толстого (ненастоящего), братьев Жемчужниковых и Ершова (автора поэмы о Коньке-Горбунке). Эти годы были тяжелыми для русской сатирической литературы. Гоголь уже ушел из жизни, Чехов еще не появился на свет, а Салтыков-Щедрин находился в ссылке в Вятке и, получив пост губернского советника, вынужден был воздерживаться от «советов» в литературе. Козьма Прутков, будучи тоже советником, причем действительным статским советником, от советов никак не отказывался. Напротив, «советы» стали его любимым жанром. Он оставил нам, своим потомкам, множество мудрых мыслей, которые при более внимательном взгляде могут показаться банальными и даже глупыми. Он заметил, что нельзя охватить необъятное, установил, что человек раздвоен снизу, а не сверху, потому что две опоры надежнее одной, и завещал нам, его читателям, бросая в воду камешки, обращать внимание на образуемые ими круги, иначе это занятие будет лишь пустой забавой. Нам нужна эта мудрость, которая может показаться глупостью, в отличие от многих других мудростей, готовых быть забытыми навсегда. Улыбайтесь, господа, это раздражает всех!

«Для нас, русских людей, они представляют лишь внешний интерес, как замечательное умственное движение, возбужденное во всем мире русской женщиной, без всяких на то средств, кроме своего ума, громадных знаний и необычайной силы воли. Того нравственного значения, за которое ее прославляют на Западе, провозглашая борцом за жизнь загробную, за главенство в человеческом бытии духа, за ничтожество плоти и земной жизни, данных нам лишь как средство усовершенствования бессмертной души нашей, как противницу материализма и поборницу духовных начал в человеке и природе, – в России она иметь не может…»

Глубокий интерес Тургенева к событиям 1870 года подтверждается тем фактом, что в печати появились пять его корреспонденций о франко-прусской войне. Его территориальная близость к театру военных действий в Баден-Бадене сыграла важную роль в написании этих писем. Проживая в этом пограничном городе, он стал свидетелем первых недель конфликта. Тем не менее, Тургенев не ограничился ролью обычного военного корреспондента; он сосредоточился на значительных исторических и этических вопросах, разбираясь в причинах войны и возможных последствиях этого кровопролитного столкновения, в которое были вовлечены народы двух стран, близких ему.

«Многие формы жизни стали новыми, а формы обучения до того уже обветшали, что пришло время подумать об их усовершенствовании. Вот тема моих беглых заметок педагогического свойства. После немногих общих положений (об экзаменах, о цели обучения и т. п.), я, именно, полагаю в ряде статей высказать несколько мыслей о четырех отдельных предметах, касающихся обучения или педагогики, а именно: о подготовке обучающих, т. е. профессоров и учителей; о высших, или специальных, учебных заведениях; о средних, или подготовительных, учебных заведениях и, наконец, коснуться общенародного, или начального, обучения. В своем изложении хочу идти сверху вниз, а не наоборот, не только потому, что все у нас шло и пойти успешно может только этим путем, а не обратным, но и потому еще, что лестницы лучше мести этим способом, а не обратным…»

Французский критик Реми де Гурмон очень искусно и остроумно доказывает, что международный тип "барышни" появился во Франции между 1800 и 1810 годами, являясь, таким образом, продуктом новых экономических и нравственных условий, созданных в обществе революционным переломом и ростом третьего сословия. В XVIII веке "барышень" не существовало: были женщины-девочки, выходившие замуж в 13–15 лет, и были "молодые девушки", которые, по каким-то причинам оставшись безбрачными до двадцати лет и старше, вели примерно тот же образ жизни, что и их юные замужние подруги, при весьма снисходительном отношении со стороны общества, воспитанного энциклопедистами в здравомысленном уважении к законам природы. Произведение представлено в дореформенном алфавите. 1. Polyphon Spieldose: "Donauwalzer" von Johann Strauss (Sohn), 1890 (Wikimedia Commons) 2. Moonlight Densetsu (Music Box), DALI, 2000 (Creative Common License BY 3.0) 3. Wind-up musical box that plays La Vie En Rose (Wikimedia Commons) 4. La vals de Amelie (musicbox) (CC BY 3.0)

Молодой человек, преодолев трудный путь от Варшавы до Монако, постучался в дверь Иностранного Легиона, где судьба свела его с соотечественниками, многие из которых были яркими личностями. Каждый из них, стремясь найти своё место под солнцем как внутри Легиона, так и на французской гражданке, демонстрировал свои качества в зависимости от сложности встречающихся на их пути препятствий.

«Когда крепость, занятая карлистским отрядом, оказывается под осадой войск признанного испанского правительства, и после долгих переговоров, вылазок и стычек удачно увеличивает владения короля Альфонса, то, несмотря на незначительность этих событий даже для самой Испании, русские газеты внимательно следят за ними день за днем…»

«Есть слова, которые мы часто употребляем, не обращая внимания на их глубокое значение; мы говорим: „Это противно внутреннему чувству, этим возмущается человечество, этому сердце отказывается верить“. Какое чувство породило эти выражения? Оно не есть следствие рассуждений, не есть следствие воспитания, – одним словом, не есть следствие разума. Вы видите казнь преступника; разум убеждает вас, что она необходима, но было бы противно внутреннему чувству не скорбеть о нем. Разум уверяет вас, что вы должны умерщвлять своего противника в пылу сражения, – но спросите самого храброго воина, что ощущает он, проходя по полю битвы после сражения? Ведь эти раны были необходимы, эти страдания суть необходимое следствие правой битвы, отчего же его сердце трепещет, отчего дрожь проходит по его телу, отчего его человечество возмущается? Отчего иногда, как самое сердце ваше поражено какой-либо страстью, и рассудок уверяет вас, что вы можете предаться ей безопасно, но еще какое-то внутреннее чувство вас удерживает?»