Книги серии Со старинной полки

«…Таинственная и глухая Митава полна привидений… Это произошло в ветреный мартовский день 1797 года, когда российский губернатор и вице-губернатор, цехи и Софийский мушкатерский полк, выстроившись парадным строем, встречали в Митаве тяжелую, облепленную глиной дорожную карету короля Людовика XVIII, претендента на французский престол, свергнутого революцией…»

«Возможно, это дерзко упоминать. Но каждый раз, когда я размышляю о зловещих и таинственных силах, которые окружали императрицу и императора, о еще не познанном мистическом мире государя, мне на ум приходят три, на первый взгляд, незначительные черты. Три черты, три детали всегда поражали меня…»

«…Национальной идее, кажется, недостает религиозного элемента, и без внедрения религиозного единства в нашу мысль и действия, без религиозной идеи, которая бы руководила нашими индивидуальными жизнями, невозможно создать новую национальную идеологию…»

С самого начала своего пути Мережковский будто взял на себя клятву богопознания: словно не испытывал медового, жадного, свадебного месяца творчества, периода немыслящего образа, радости ради самого образа. Он никогда не изображал землю и человека – всегда размышлял о них…

Командир лейб-гвардии Кирасирского Его Величества полка генерал Раух на следующий день поздравлял государя с рождением наследника и спросил, какое имя будет дано ему при крещении. – Императрица и я решили назвать его Алексеем. Надо же нарушить традицию Александров и Николаев… До семи лет при царевиче находилась русская нянька Марья Ивановна Вишнякова, а позже к нему был приставлен дядька, боцман «Полярной звезды» Деревенко…

«Возможно, вы еще помните письма балерины Карсавиной в „Сидней таймс“, которые были опубликованы и у нас, о немецком фильме „Патриот“. С благородной решимостью славная российская танцовщица выступила в защиту памяти самого несчастного из российских монархов, Павла Петровича…»

Русский доктор с далекого поста за Дакаром уже второй год отправляет мне редкие письма. Иногда это краткие отрывистые заметки, а иногда — размышления. Тяжелая и душная Африка, страна черной магии, наполнила доктора чудовищными впечатлениями, среди которых есть и такие, о которых я никогда не слышал раньше…

Доклад профессора И. А. Ильина, состоявшийся 30 апреля в Главном совете Российского центрального объединения, стал последним чтением профессора в Париже. Это произошло уже после того, как его публичные выступления, привлекавшие полные залы слушателей, создали для русского Парижа „ильинские дни“…

«…Суть происходящего для нас, русских, заключается в том, чтобы вернуть человечеству человеческую Россию. Смысл мировых событий заключается в поиске и восстановлении нарушенного с 1914 года мирового равновесия. Это означает возрождение России, которая является главной основой этого равновесия. России не было все эти годы, и теперь уже преступно не осознавать и не наблюдать, к чему это привело всех…»

«…Боярыня Морозова и княгиня Урусова были раскольницами. Они перенесли все мучения лишь из-за того, что крестились тем двуперстием, которым до них крестились Филипп Московский, преподобный Корнилий, игумен Печерский, Сергий Радонежский и великая четверица святителей московских. Во времена Никона Сергий Радонежский и все сонмы святых, ранее просиявшие на русской земле, неожиданно оказались представителями той же старой двуперстной „веры невежд“, что и вера Морозовой и Урусовой. Это нужно понять в первую очередь, чтобы осознать нечто о образе боярыни Морозовой…»

«…Но среди живых фасадов стоял мертвый дом с слепыми стеклянными пятнами. Его темные окна были запылены, а двери подъезда с заржавевшими петлями плотно заперты. Дом был пуст. На протяжении десятков лет его никто не снимал. Этот заброшенный дом на самой оживленной набережной Петербурга был населен привидениями…»

«…Корнилов – центральная фигура русского послереволюционного существования. Наша внутренняя ось, вокруг которой все вращается. Другой не существует. И если Россия возродится – это произойдет через то, как остатки нации изгнания, подобно лохмотьям живого знамени, объединяются с нацией…»

Князь Дмитрий Михайлович Пожарский, освободитель Москвы, является одной из ключевых фигур в победе над Смутой. Однако его личность остается не до конца понятной. Мы знаем, что он вместе с Мининым и нижегородским ополчением освободил Москву. Но информация о том, как формировался характер князя Дмитрия Михайловича в условиях Смуты, остается скудной. Именно в том, как складывались русские души в это трудное время, можно, возможно, найти параллели с нашими современными реалиями...

В траве идут двое. С ними старый монашек, согбенный от жизни. Его белый холщовый подрясник и скуфья выделяются на фоне природы. В тонком свете мерцает морщинистое лицо с голубыми глазами. На нем сияет неземная чистота, небесная тишина. Такая целомудренная непорочность часто встречается на лицах пожилых русских мужчин. Все лесные звуки, свет и молчание словно запечатлены на лице старого монашка. А рядом с ним медведь. Рука монаха лежит на загривке медведя. Над жесткой шерстью вьется холодный дым…

Вероятно, вы, как и я, впервые услышали о письмовнике Курганова от Пушкина, и вас, как и меня, с юности волновала эта загадочная книга и этот неизвестный Курганов. Помню, будучи гимназистом, я искал его среди пыльных старинных книг на петербургском Александровском рынке. Я четко представлял себе синие, шершавые страницы письмовника – мне тогда казалось, что он должен быть напечатан на бумаге, похожей на ту, в которую оборачивали сахарные головы. Однако я нашел письмовник только два года назад в Риге…