Психоанализ и религия

«Психоанализ и религия» — это работа Эриха Фромма, выдающегося фрейдомарксиста и представителя Франкфуртской школы. Эта книга важна как для верующих, так и для атеистов. Фромм, будучи психоаналитиком, утверждает, что религия как система взглядов и ритуалов существовала, существует и будет существовать всегда. Человек всегда «религиозен» в том смысле, что у него есть та или иная целостная система убеждений и ценностей: «Под религией я понимаю любую общую для группы систему мышления и действий, которая позволяет индивиду вести осмысленное существование и предоставляет объект для преданного служения. Фактически, не было такой культуры — и, вероятно, никогда не будет, — в которой не существовало бы религии в этом широком смысле.» «Мы нуждаемся не только в системе ориентиров, которая придает смысл нашему существованию и которую мы можем разделять с другими; нам также необходимо выразить нашу приверженность преобладающим ценностям через совместные действия. В общем, ритуал — это общее действие, которое выражает общие стремления, основанные на совместных ценностях.» И речь здесь совсем не о науке, религия в целом не связана с наукой: «Важны не гипотезы о природе и ее творении, а благо человеческой души; и это столь же актуально сегодня, как и в эпоху Вед или Будды.» Таким образом, истинное деление не проходит между верой и неверием: все имеют свою «веру» (систему взглядов и ценностей, например — атеизм). Истинное разделение существует между «гуманистическими» и «авторитарными» религиями, между религиями любви, братства, свободы и теми, которые уничтожают эти ценности. Примеры первых — раннее христианство и учение Маркса, вторых — нацизм, кальвинизм, сталинизм. Таким образом, атеистам и христианам открывается общее поле борьбы — необходимо сражаться не с религией, а с идолопоклонством, которое отчуждает человеческую суть. «Не пришло ли время прекратить споры о Боге и объединиться в разоблачении современных форм идолопоклонства? Сегодня это не Баал и Астарта, а обожествление государства и власти в странах с авторитарными режимами; и обожествление машины и успеха в нашей культуре, угрожающее самым ценным духовным достижениям человека. Будь мы религиозными или нет, верим ли мы в необходимость новой религии, в религию без религии или в продолжение иудеохристианской традиции, — в той мере, в какой мы заботимся о сущности, а не о внешнем, о переживании, а не о слове, о человеке, а не о церкви, — мы можем объединиться в решительном отрицании идолопоклонства и, возможно, в этом отрицании найти больше общей веры, чем в любых утвердительных суждениях о Боге. И, конечно, так мы обретем больше смирения и братской любви.»