Чёрный ящик

В исторической повести «Регентство Бирона» известного русского писателя середины XIX века Константина Петровича Масальского (1802 — 1861) мастерски изображён краткий, но важный для русской истории момент борьбы за право наследования престола цесаревной Елизаветой, которая своим воцарением положила конец десятилетнему немецкому влиянию.

Наверняка всем известна легенда о сыне Дедала — Икаре, который улетел с острова Крит на крыльях, созданных из перьев и воска. Несмотря на то что некоторые скептики сомневаются в правдивости полета Икара, считая это событие выдумкой и придавая пальму первенства в воздухоплавании братьям Монгольфье, мы спешим их разочаровать. Первым человеком, который преодолел силу притяжения, оказался простой русский крестьянин Емельян Иванов, и это произошло в 1695 году, задолго до знаменитых полетов французских братьев. Обо всем этом Константин Масальский повествует в своей повести «Русский Икар». В 1695 году исполняет Всеволод Кузнецов. В одной из деревень, принадлежащих патриарху, находившейся в полутораста верстах от Москвы, жил вдовый крестьянин Архип Иванов в конце XVII века, во время царствования Петра Великого. У него было трое сыновей. Двое из них были умными, а третий… глупцом, скажет кто-то, вспомнив известную в России сказку о Емеле-дурачке, и очень ошибется. Хотя младшего звали Емельяном, он совершенно не походил на своего знаменитого тезку. Во время разговора Лефорт, спустившись с колесницы, прошел через триумфальные ворота, снова сел в колесницу, и его повезли через Белый город в Кремль. Затем через ворота пронесли значки и знамена, проехали тридцать всадников в латах и две роты трубачей; наконец появилось большое царское знамя с изображением Спасителя. За знаменем ехала карета, запряженная шесть лошадей. В ней находились священник и диакон, держащие образ Спасителя и золотой крест. За каретой на белом коне следовал боярин и воевода Алексей Семенович Шеин, с саблей в руке, в русском боярском кафтане из черного бархата, украшенном драгоценными камнями и жемчугом. На его шапке развевалось белое перо; седая борода закрывала грудь до половины. Емельян кивнул в ответ, не в силах произнести ни слова; взял рублевик, поцеловал его и заплакал. — Что, брат! — воскликнул капрал, ударив Емельяна по плечу. — Каков наш царь-то? Дай ему, господи, много лет здравствовать! Уж за это и мы его, ребята, потешим! Возьмем Азов, хоть чертей в него посади турецкому султану вместо бусурманов! Наливайте-ка себе стаканы, ребята! Ладно! Да и гостю-то налейте. Поднимайте стакан! За мной, разом! За здравие его царского величества! Ура! — Ура! — закричали солдаты и осушили стаканы. На следующий день, вскоре после рассвета, Емельян отправился в путь. На третий день он приблизился к деревне, где жил его отец. Сердце Емельяна забилось быстрее, и он не сразу решился подойти к избе, к которой раньше мчался на своем любимом гнедке, когда приезжал из Москвы в гости к отцу. Тяжело вздохнув, он наконец постучал в калитку. Пономарь Савва в это время был в гостях у старика Архипа и собирался уже отправляться домой.

В истории Углича Смута, охватившая всю страну как следствие неясной гибели царевича Димитрия и появления самозванцев, оставила глубокий и трагический след. По свидетельству местных историков, поляки неоднократно подходили к городу. В повести Константина Масальского рассказывается об одной из таких попыток польско-литовских войск захватить русский город Углич. Исполняет: Александр Бордуков©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ