Японская разведка в Китае первой половины ХХ века

Безумие и сексуальность, смерть и зарождение, отчаяние и вдохновение, страхи и умиротворение, демонический взгляд и женское начало, проклятия и мечты — все это ночь. Госпожа, религия, целый город — у нее множество имен. Ярослав Соколов на протяжении многих лет изучал темноту, исследуя ее в неясном свете звезд и направляя в нее яркие лампы. Так появились эти стихи под общим названием «Город Ночь». Ярослав Соколов соединяет несоединимое: медицинский журналист, автор нашумевшего бестселлера «Вызов принят», здесь предстает как лирический поэт и философ. В книгу также вошли его поэмы «Песни песков», посвященные человеческому пути и нашему месту во Вселенной.

С точки зрения интеллекта и глубокой духовности поздние романы Густава Майринка действительно представляют собой более значимые произведения, открывающие бездны, от которых захватывает дух. Однако эти рассказы, возникшие из страданий и пронизанные беспощадной иронией и страстными поисками какой-то сверхреальности, безусловно, принадлежат к самым ценным и необычайно концентрированным творениям писателя, выполненным с удивительной изощренностью и филигранной тщательностью. Фантазия, безрассудно погружающаяся в бездонную пропасть кошмара, логика, чьи головокружительные повороты сверкают оригинальными находками и запредельными ассоциациями, ирония, точно поражающая цель и безжалостно разоблачающая свою жертву — с какой виртуозной легкостью и дразнящей небрежностью они справляются с чудовищно сложным материалом, способным раздавить любого мастера! — восклицал теоретик немецкого экспрессионизма Курт Пинтус в послесловии к «Волшебному рогу бюргера» (1913). Этот сборник, вместе с «Летучими мышами» (1916), стал основой предлагаемой слушателям подборки, отдавая дань таланту австрийского писателя, который с величайшим мастерством сочетал в своих произведениях несочетаемое: смех и ужас, красоту и уродство, рай и ад. Подобные композиции могут быть созданы лишь истинным алхимиком, каким и был Густав Майринк, сумевший в своих герметических ретортах создать колдовские шедевры черной фантастики, черного юмора и черного оккультного знания, которые еще долго будут завораживать мир своей непроницаемо темной, вечно ускользающей Тайной… Содержание: # Густав Майринк. Действо сверчков (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Чёрная дыра (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Четверо лунных братьев (повесть/рассказ) # Густав Майринк. История льва Алоиса (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Половые железы господина коммерческого советника (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Женщина без рта (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Солнечный удар (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Кольцо Сатурна (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Bal Macabre (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Кабинет восковых фигур (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Альбинос (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Как доктор Иов Пауперзум принёс своей дочери красные розы (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Горячий солдат (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Майстер Леонгард (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Читракарна, благородный верблюд (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Внушение (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Лихорадка (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Zaba (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Мозг (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Катастрофа (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Человек на бутылке (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Посещение И. Г. Оберейтом пиявок, уничтожающих время (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Химера (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Бламоль (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Зеркальные отражения (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Коагулят (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Коммерческий советник Куно Хинриксен и аскет Лалаладжпат-Рай (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Болонские слёзки (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Препарат (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Часовых дел мастер (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Кардинал Напеллус (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Ночной разговор камерального советника Блапса (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Неисправимый ягнятник Амедей Кнедельзедер (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Чёрный ястреб (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Белый какаду доктора Хазельмайера (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Лиловая смерть (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Всё бытие – пылающая скорбь (повесть/рассказ) # Густав Майринк. Растения Доктора Синдереллы (повесть/рассказ)

С точки зрения интеллекта и высокой духовности поздние романы Густава Майринка могут считаться более значительными, открывающими бездны, от которых захватывает дух. Однако эти рассказы, возникшие из боли пережитого, беспощадной иронии и страстных поисков какой-то сверхреальности, безусловно, относятся к самым ценным и необычайно концентрированным творениям писателя, отличающимся изумительной изощренностью и филигранной тщательностью исполнения. Фантазия, которая стремительно погружается в бездонную пучину кошмара, логика с головокружительными виражами, которые поражают своей оригинальностью и запредельными ассоциациями, ирония, точно нацеленная на свою жертву и безжалостно ее разоблачающая — с какой виртуозной легкостью и дразнящей небрежностью они справляются с чудовищно сложным материалом, способным раздавить любого мастера! — отмечал теоретик немецкого экспрессионизма Курт Пинтус в послесловии к «Волшебному рогу бюргера» (1913). Этот сборник, вместе с «Летучими мышами» (1916), составил основу предлагаемой слушателям подборки, отдавая должное таланту австрийского писателя, который с величайшим искусством сочетал в своих произведениях несочетаемое: смех и ужас, красоту и уродство, рай и ад. Подобные композиции могут создать лишь истинные алхимики, каким и являлся Густав Майринк, сумевший в своих герметических ретортах создать колдовские шедевры черной фантастики, черного юмора и черного оккультного знания, которые еще долго будут завораживать мир своей непроницаемой темной, вечно ускользающей Тайной…

«Если тиф передается насекомыми, – размышлял я с отвращением к этому слову, – ведь обидно зависеть от какой-то организованной протоплазмы, хотя я сам уже чесался по всем частям тела самым методическим образом, – если так, – продолжал я, глядя на храпящих рядом солдат, – то странно, что до сих пор я не болел. Так я думал, тревожно рассматривая красное лицо человека, лежавшего рядом со мной под шинелью и полушубком. Он потел и сильно дышал. Это продолжалось с ним седьмой день; днём он перемогался, а ночью бредил и вскакивал, но, боясь как огня больницы, предпочитал неопределенность сознанию роковой болезни, и никак нельзя было уговорить его показаться врачу…»