Александр Солженицын

"Архипелаг возникает из моря" – так названа глава о легендарных раннесоветских Соловках. Каковы же очертания всплывшего Архипелага? Вслед за автором мы ступаем в ладью, на которой поплывем с острова на остров, то протискиваясь узкими протоками, то несясь прямыми каналами, то захлебываясь в волнах открытого моря. Такова сила его искусства, что из сторонних зрителей мы быстро превращаемся в участников путешествия: содрогаемся от шипения «Вы арестованы!», изводимся в камере всю бессонную первую ночь, с колотящимся сердцем шагаем на первый допрос, безнадежно барахтаемся в мясорубке следствия, заглядываем по соседству в камеры смертников, – и через комедию «суда», а то и вовсе без него нас вышвыривает на острова Архипелага.Мы сутки за сутками едем в забитом арестантами «вагонзаке», мучаясь от жажды; на пересылках нас грабят блатные; в лагерях на Колыме и в Сибири мы, истощенные голодом, замерзаем на «общих работах». Если хватает сил, мы оглядываемся и видим вокруг – и слушаем рассказы – крестьян и священников, интеллигентов и рабочих, бывших партийцев и военных, стукачей и «придурков», уголовников и «малолеток», людей всех вер и народов, населявших Советский Союз."Пусть захлопнет книгу тот читатель, кто ждет, что она будет политическим обличением, – написал Солженицын. – Если бы это было так просто! – что где-то есть черные люди, злокозненно творящие черные дела, и надо только отличить их от остальных и уничтожить. Но линия, разделяющая добро и зло, пересекает сердце каждого человека… Линия эта подвижна, она колеблется в нас с годами. Даже в сердце, объятом злом, она удерживает маленький плацдарм добра. Даже в наидобрейшем сердце – неискорененный уголок зла".Книга эта – о восхождении человеческого Духа, о единоборстве его со злом. Вот почему, закрывая ее, читатель, помимо боли и гнева, чувствует прилив силы и света.© текст А. Солженицын (наследники)©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ

Представляем вашему вниманию аудиозапись избранных глав романа Александра Исаевича Солженицына «Красное колесо. Август Четырнадцатого. Узел 1. Столыпинский цикл» в авторском прочтении. На восстановление этой записи было затрачено без малого два года. Никто не верил, что возможно восстановить звук со старых, практически размагниченных пленок. Мы приложили колоссальные усилия. К работе были привлечены лучшие звукорежиссеры и специалисты звукозаписи, мы задействовали самое современное на сегодняшний день оборудование и нам это удалось! Мы сохранили для истории эту запись и очень гордимся полученным результатом. Предлагаем и вам насладиться ни с чем несравнимым авторским прочтением этого без преувеличения великого произведения. «Красное колесо» – книга, параллельная всей жизни Александра Исаевича Солженицына. «Этот роман, еще не написанный, всегда был величайшей любовью моей жизни. Ничего на свете я не любил до такого обмирания сердца» – А.И. Солженицын. Исполняет: А.И. Солженицын©&℗ А.И. Солженицын (наследники)©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ

Это одна из самых исповедальных книг писателя – его рассказ о юности, войне, тюремном и лагерном опыте, о людях, с которыми сводила судьба, о выборе Пути и чувстве Родины, о внутренней свободе личности и человеческом достоинстве. Она создавалась за колючей проволокой, на нарах – тайком, с риском для жизни: найди надзиратель написанный карандашом листок – да еще с таким текстом – и не имела бы Россия ни «Одного дня Ивана Денисовича», ни «Архипелага ГУЛага», ни «Красного Колеса»…В составивших этот том ранних произведениях А.И.Солженицына не только заложены основы его авторского стиля – в них уже поставлены те мучительные вопросы, разрешению которых он посвятил в дальнейшем все свое творчество и свою жизнь. Дороженька.Воспоминания о Бутырской тюрьме.Мечта арестанта.Через две решетки.Ванька-Встанька.Романс.Когда я горестно листаю.Вечерний снег.©&℗ А. Солженицын (наследники)©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ

«Красное колесо» – книга, параллельная всей жизни Александра Исаевича Солженицына. 18 ноября 1936 года возник замысел: «Я буду писать роман о русской революции». И всю жизнь Солженицына вела мысль: понять, как происходила катастрофа Семнадцатого. Каков ее механизм? Повторяем ли он? Был это рок или нет? Революция в России не могла не произойти – или могла не произойти? Автор изучил и задействовал колоссальный материал. Мемуары, письма, дневники. Все, написанное историками в эмиграции. Все главные газеты тех месяцев. Александру Исаевичу посчастливилось застать живыми еще немало участников и свидетелей.Предлагаем вам познакомиться с авторским прочтением этого великого произведения.©&℗ А. Солженицын (наследники)©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ

Больше 30 лет разделяют рассказы, с которыми вошел в литературу А.И.Солженицын – «Один день Ивана Денисовича», «Матренин двор», «Случай на станции…», – и «Двучастные рассказы» 1990-х годов. Эти годы ушли на огромные полотна – «Архипелаг ГУЛАГ», «Красное Колесо».Восемь двучастных рассказов написал Солженицын в 90-е. Три из них вошли в эту аудиокнигу. А еще вошла повесть «Адлиг Швенкиттен» о боях в Восточной Пруссии в январе 1945-го – "настоящий шедевр позднего Солженицына, где его литературное мастерство достигло предельной концентрации, – пишет поэт Юрий Кублановский. – С первых же страниц и абзацев повествования проникает в читательскую душу чувство вещей, точней, зловещей тревоги – и так по нарастающей – вплоть до реквиемного финала".©&℗ А. Солженицын (наследники)©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ

СЛУЧАЙ НА СТАНЦИИ КОЧЕТОВКА«Случай на станции Кочетовка» был написан в ноябре 1962 года и сразу отдан в «Новый мир», где только что, в эти самые дни, вышел «Один день Ивана Денисовича» и ждали, просили новых рассказов. Вспоминает Солженицын: «"„Самый опасный – второй шаг! – предупреждал меня Твардовский. – Первую вещь, как говорят, и дурак напишет. А вот – вторую?..“" И с тревогой на меня посматривал. Под „„второй““ он имел в виду не „„Матрёну““, а – что я следующее напишу». Беря рукопись, Твардовский «очень волновался… и ещё больше волновался, читая, – боялся промаха, боялся, как за себя». Через два дня послал вдогонку автору радостную телеграмму: «Рассказ очень хорош, необходимо встретиться».Сюжет рассказа – «истинный случай 1941 года с моим приятелем Лёней Власовым, – пишет Солженицын, – когда он комендантствовал на ст. Кочетовка, с той же подробностью, что проезжий именно забыл, из чего Сталинград переименован». Рассказ напечатали стремительно – вместе с «Матрёной», под общей шапкой «Два рассказа» – в январской книжке «Но-вого мира» за 1963 год. (В названии сменили Кочетовку на Кречетовку, чтоб не дразнить Кочетова, главного редактора журнала «Октябрь», враждовавшего с «Новым миром».) ПРАВАЯ КИСТЬ«…Весна эта была для меня самой мучительной и самой прекрасной в жизни». После восьми лет заключения и года ссылки, мучимый метастазными болями, с трудом получает Солженицын разрешение комендатуры покинуть свой ссыльный аул Кок-Терек и ехать в раковую клинику Ташкента.«Осенью 1953 очень было похоже, что я доживаю последние месяцы. В декабре подтвердили врачи, ссыльные ребята, что жить мне осталось не больше трёх не-дель… Это был страшный момент моей жизни: смерть на пороге освобождения и гибель всего написанного, всего смысла прожитого до тех пор… Эти послед-ние обещанные врачами недели мне не избежать было работать в школе, но ве-черами и ночами, бессонными от болей, я торопился мелко-мелко записывать, и скручивал листы по нескольку в трубочки, а трубочки наталкивал в бутылку из-под шампанского, у неё горлышко широкое. Бутылку я закопал на своём ого-роде – и под новый 1954 год поехал умирать в Ташкент».Добрался «почти уже мертвецом». «Я так и приехал сюда – умирать. А меня вернули пожить ещё».ЗАХАР-КАЛИТАЛетом 1963 года маршрут велосипедной поездки Солженицына прошёл через Куликово поле. Рассказ написан в 1965. Редакция «Нового мира» сделала попытку напечатать рассказ в «Правде». Солженицын пишет: «Качели! Весь следующий день мой рассказ шёл по „Правде“, возвышаясь от стола к столу. [А там] заметили только слово „монголы“. И объяснил мне Абалкин по телефону: сложилось мнение (а выраженьице-то сложилось!), что печатание „Захара“ именно в „Правде“ было бы международно истолковано „как изменение нашей политики относительно Азии. А с Монголией у Советского Союза сложились особенные отношения. В журнале, конечно, можно печатать, а у нас – нет“. Рассказ напечатан в „Новом мире“ в 1966 (№ 1). Это была последняя публикация Солженицына в СССР, ни одна строка писателя не была больше напечатана вплоть до его изгнания в 1974 году.©&℗ А. Солженицын (наследники)©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ

"Матренин двор". После войны, лагерей и ссылки Солженицыну дали направление в Мезиновскую среднюю школу Курловского района математиком, а поселился он в двух километрах, в деревне Мильцево, у Матрены Васильевны Захаровой, «на Матренином дворе». Рассказ «Матренин двор» впервые был напечатан в январском номере журнала «Новый мир» за 1963 год. Он переведен и издан на десятках мировых языков. Авторское чтение, запись которого вошла в данную аудиокнигу, было осуществлено в 1996 году."Крохотки". Так назвал автор свои прозаические миниатюры. Первый цикл «Крохоток» он писал с 1958-го по 1960 год. «Крохотки» не были напечатаны в СССР, но ходили в самиздате. «…Весной 1964, – пишет Солженицын, – я дал в несколько рук свои „Крохотки“ на условии, что их можно не прятать, а „давать хорошим людям“. Эти „Крохотки“ … имели большой успех. Они очень скоро распространились в сотнях экземпляров, попали в провинцию. Неожиданнее всего было для меня то, что откровенная защита веры (давно ли в России такая позорная, что ни одна писательская репутация ее бы не выдержала?) была душевно принята интеллигенцией». В аудиокнигу вошла запись, сделанная в 2000 году.©&℗ А. Солженицын (наследники)©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ

Рассказы 1959-1966 — Один день Ивана Денисовича — Матренин двор — Правая кисть — Случай на станции Кочетовка — Для пользы дела — Захар-Калита — Как жаль — Пасхальный крестный ход Крохотки 1958-1963 — Дыхание — Озеро Сегден — Утенок — Прах поэта — Вязовое бревно — Отраженье в воде — Гроза в горах — Город на Неве — Шарик — Способ двигаться — Старое ведро — На родине Есенина — Колхозный рюкзак — Костер и муравьи — Мы-то не умрем — Приступая ко дню — Путешествуя вдоль Оки — Молитва Двучастные рассказы 1993-1998 — Эго — На краях — Молодняк — Настенька — Абрикосовое варенье — Все равно — На изломах — Желябугские выселки — Адлиг Швенкиттен (односуточная повесть) Крохотки 1996-1999 — Лиственница — Молния — Колокол Углича — Колокольня — Старение — Позор — Лихое зелье — Утро — Завеса — В сумерки — Петушье пенье — Ночные мысли — Поминовение усопших — Молитва

Всю жизнь Солженицына занимала мысль: как произошла катастрофа Семнадцатого года? Каков ее механизм? Есть ли вероятность ее повторения? Это был рок или нет? Революция в России была неизбежна – или все же могла не состояться? В 1970-х он записал: «Удивительно, что за 60 лет в художественной литературе практически ничего не написано о таком значительном событии, как Февральская революция… Хотя есть множество мемуаров и исследований, романа не существует. Такова сила заслоненности (позднейшими событиями). Все эти материалы от современников продолжает лежать, как будто ждали меня». © А. Солженицын (наследники); ©&℗ ИП Воробьев; ©&℗ ИД СОЮЗ

Автор изучил и использовал обширный материал: мемуары, письма, дневники, а также все, что было написано историками в эмиграции, и главные газеты того времени. Александру Исаевичу повезло встретить еще многих участников и свидетелей событий. В процессе работы Солженицын записывает: «В „Архипелаге“ я написал: теперь, если мне придет бодрое письмо, то только от бывшего зэка. Теперь, в 1977 году, могу добавить: или от бывшего белогвардейца. Пережившие тьму, унижение и нищету эмиграции, в возрасте около 80 лет, передают мне в письмах свою твердость, верность России и ясный взгляд на вещи. Столько пережить и так сохранить дух! Это очень помогает понять эпоху». © А. Солженицын (наследники); ©℗ ИП Воробьев; ©℗ ИД СОЮЗ

"Этот роман, который ещё не был написан, всегда оставался величайшей любовью в моей жизни. Ничего в мире не вызывало у меня такого трепета" – писал А.И. Солженицын. Мы предлагаем вам ознакомиться с авторским прочтением этого великого произведения. © А. Солженицын (наследники); ©℗ ИП Воробьев; ©℗ ИД СОЮЗ

«Красное колесо» – это произведение, которое сопутствует всей жизни Александра Исаевича Солженицына. 18 ноября 1936 года возникла идея: «Я буду писать роман о русской революции». Восемнадцатилетний студент начал с глав о сражениях в Восточной Пруссии в 1914 году. В 1944 году именно в Восточную Пруссию – по совпадению! – он сам пришел со своей батареей. Затем последовал арест. В Бутырской тюрьме, на пересылках, в шарашке и лагерях Солженицын расспрашивал старших о Семнадцатом годе. © А. Солженицын (наследники); ©&℗ ИП Воробьев; ©&℗ ИД СОЮЗ

Представляем вашему вниманию аудиозапись избранных глав романа Александра Исаевича Солженицына «Красное колесо. Август Четырнадцатого. Узел 1. Столыпинский цикл» в авторском исполнении. На восстановление этой записи ушло почти два года. Никто не верил, что можно восстановить звук со старых, практически размагниченных пленок. Мы приложили огромные усилия. К работе были привлечены лучшие звукорежиссеры и специалисты по звукозаписи, мы использовали самое современное на сегодняшний день оборудование, и нам это удалось! Мы сохранили эту запись для истории и очень гордимся достигнутым результатом. Приглашаем вас насладиться уникальным авторским прочтением этого, без преувеличения, великого произведения. ©&℗ А.И. Солженицын (наследники); ©&℗ ИП Воробьев В.А.; ©&℗ ИД СОЮЗ

Александр Исаевич создавал «Дороженьку», находясь в лагере. Вернее, он даже не писал её. Это были 12 тысяч строк, которые он запоминал. Он записывал их на клочках бумаги, а затем сжигал эти записи, оставляя только в памяти. Именно так он и вывез произведение из лагеря. Впервые повесть была опубликована в 1999 году. Книга называлась «Протеревши глаза», и кроме «Дороженьки» в неё вошли стихи и повесть «Люби революцию», начатая А.И. Солженицыным ещё в шарашке. Теперь у вас есть возможность ознакомиться с аудиоверсией этого произведения в авторском исполнении. © А. Солженицын (наследники); ©&℗ ИП Воробьев; ©&℗ ИД СОЮЗ

В рассказе «Эго» использованы материалы, собранные Солженицыным в середине 60-х: «Торопя судьбу, нагоняя упущенные полстолетия, я бросился в Тамбовскую область собирать остатки сведений о крестьянских восстанцах». Этот массив планировался для «Красного Колеса», но, как писал А.С. Кузьмин, «теперя уже видно, отрезано — не войдёт». Гать — несравненно крестьянский поход на Тамбов с вилами, под колокольный звон встречных сёл! Восстание в Пахотном Углу. Повстанческий центр в Каменьке… Мятеж в Туголуковке и партизанские окопные и летучие бои. Партизанство по Сухой и Мокрой Панде и в урёмах Вороны… Штаб Тухачевского в Тамбове. Семьи повстанцев — в концлагеря, недоносы на повстанцев — расстрел! И Георгий Жуков в отряде подавителей. Отца Михаила Молчанова котовцы вывели с литургии и зарубили на паперти. И весь накатанный сюжет с Эго. «Абрикосовое варенье» сталкивает «две России» Тридцатых годов: еле живую после Великого Перелома, коллективизации и голодомора — и столичную, где барствует каста «инженеров человеческих душ», нанявшихся в обслугу сталинскому режиму. Выведенный в рассказе Писатель легко разгадывается: «красный граф», Алексей Николаевич Толстой. Похожесть и внешняя, и биографическая, а речь Писателя почти дословно цитирует его временные выступления. «Всё равно» — первую и вторую части рассказа связывает лишь общая мысль: в столкновении идеологизированной схемы и живой жизни всегда права живая жизнь, даже если сила на стороне схемы. Действие первой части рассказа происходит в тревожном и голодном ноябре 1942 года, в запасном полку, где формируются части для отправки на фронт; действие второй — в 1994, на Ангаре. Рассказ был напечатан впервые в «Литературной газете» (1995, 16 августа). — В авторском чтении существует лишь первая часть рассказа. «Маленькая повесть "Адлиг Швенкиттен" — о боях в Восточной Пруссии в январе 1945-го — настоящий шедевр позднего Солженицына, где его литературное мастерство достигло предельной концентрации, — пишет поэт Юрий Кублановский. — С первых же страниц и абзацев повествования проникает в читательскую душу чувство вещей, точнее, зловещей тревоги — и так по нарастающей — вплоть до реквиемного финала». Повесть выстраивает одни сутки войны, в ней 24 короткие главки, по числу часов. Она описывает и последний бой капитана Солженицына, чья батарея вместе со всей 68-й пушечной артбригадой оказалась (в порывистом беспечном наступлении к Балтийскому морю) под разрушительным ударом окружённых в Пруссии немцев. © А. Солженицын (наследники); ©℗ ИП Воробьев; ©℗ ИД СОЮЗ

СЛУЧАЙ НА СТАНЦИИ КОЧЕТОВКА. «Случай на станции Кочетовка» был написан в ноябре 1962 года и сразу отправлен в «Новый мир», где в эти дни только что вышел «Один день Ивана Денисовича», и редакция ждала новых рассказов. Солженицын вспоминает: «"Самый опасный — второй шаг! — предостерегал меня Твардовский. — Первую вещь, как говорится, и дурак напишет. А вот — вторую?..” Он смотрел на меня с тревогой. Под "второй" он имел в виду не "Матрёну", а то, что я напишу следующее». Беря рукопись, Твардовский «очень волновался... и ещё больше волновался, читая, — боялся промаха, боялся, как за себя». Через два дня он отправил автору радостную телеграмму: «Рассказ очень хорош, необходимо встретиться». Сюжет рассказа — «истинный случай 1941 года с моим приятелем Лёней Власовым, — пишет Солженицын, — когда он комендантствовал на ст. Кочетовка, с той же подробностью, что проезжий именно забыл, из чего Сталинград переименован». Рассказ напечатали быстро — вместе с «Матрёной», под общей шапкой «Два рассказа» — в январском выпуске «Нового мира» за 1963 год. (В названии Кочетовку сменили на Кречетовку, чтобы не дразнить Кочетова, главного редактора журнала «Октябрь», который враждовал с «Новым миром».) ПРАВАЯ КИСТЬ. «...Весна эта была для меня самой мучительной и самой прекрасной в жизни». После восьми лет заключения и года ссылки, мучимый метастазными болями, Солженицын с трудом получает разрешение комендатуры покинуть свой ссыльный аул Кок-Терек и направиться в раковую клинику Ташкента. «Осенью 1953 очень похоже было, что я доживаю последние месяцы. В декабре подтвердили врачи, ссыльные ребята, что жить мне осталось не больше трёх недель... Это был страшный момент моей жизни: смерть на пороге освобождения и гибель всего написанного, всего смысла прожитого до тех пор... Эти последние обещания врачами не давали мне избежать работы в школе, но вечерами и ночами, безсонными от болей, я торопился мелко-мелко записывать, и скручивал листы по несколько в трубочки, а трубочки наталкивал в бутылку из-под шампанского, у неё горлышко широкое. Бутылку я закопал на своём огороде — и под новый 1954 год поехал умирать в Ташкент». Добрался «почти уже мертвецом». «Я так и приехал сюда — умирать. А меня вернули пожить ещё». ЗАХАР-КАЛИТА. Летом 1963 года маршрут велосипедной поездки Солженицына прошёл через Куликово поле. Рассказ был написан в 1965 году. Редакция «Нового мира» попыталась напечатать рассказ в «Правде». Солженицын пишет: «Качели! Весь следующий день мой рассказ шёл по "Правде", возвышеваясь от стола к столу. [А там] заметили только слово "монголы". И объяснил мне Абалкин по телефону: сложилось мнение (а выраженьице-то сложилось!), что печатание "Захара" именно в "Правде" было бы международно истолковано "как изменение нашей политики относительно Азии". А с Монголией у Советского Союза сложились особенные отношения. В журнале, конечно, можно печатать, а у нас — нет». Рассказ был напечатан в «Новом мире» в 1966 году (№ 1). Это была последняя публикация Солженицына в СССР, ни одна строка писателя не была напечатана вплоть до его изгнания в 1974 году.

«Матрёнин двор» был опубликован в январском выпуске журнала «Новый мир» за 1963 год (тираж 102 700 экз.). В советской прессе «Матрёна» встретила настороженное, почти враждебное отношение; критики не стеснялись нападок на Хрущёва («в сегодняшней деревне писатель не заметил черт нового времени», «описывать плохое, тёмное и грязное значительно легче, чем воспевать хорошее, светлое и чистое»). Однако о «второй вещи» Солженицына Лидия Корнеевна Чуковская записала: «…Мне она понравилась больше первой. Та ошеломляет смелостью, потрясает материалом, — ну, конечно, и литературным мастерством; а “Матрёна”… тут уже виден великий художник, человечный, возвращающий нам родной язык, любящий Россию, как сказано у Блока, смертельно оскорбленной любовью… Вот и сбывается пророческая клятва Ахматовой: И мы сохраним тебя, русская речь, Великое русское слово. Сохранил — возродил — з/к Солженицын». Отзывы Анны Ахматовой были высоки: «Удивительная вещь… Удивительно, как могли напечатать… Это пострашнее “Ивана Денисовича”… Там можно всё на культ личности спихнуть, а тут… Ведь это у него не Матрёна, а вся русская деревня попала под паровоз и вдребезги… Мелочи тоже удивительные… Вы заметили: у него скамьи и табуретки бывают то живые, то мёртвые… А тараканы под обоями шуршат? Запомнили? Как далёкий шум океана! и обои ходят волнами… А какая замечательная страница, когда он вдруг видит Матрёну молодой… И всю деревню видит молодой, то есть такой, какая она была до всеобщего разорения…» В 1965 году в Париже, беседуя с Никитой Струве, Ахматова говорит: «Когда вышла его большая вещь [“Один день Ивана Денисовича”], я сказала: это должны прочесть все 200 миллионов. А когда я читала “Матрёнин двор”, я плакала, а я редко плачу». В 2008 году в репертуаре Государственного академического театра имени Вахтангова появился спектакль «Матрёнин двор» (реж. Иванов, актеры — Елена и Александр Михайловы). Авторское чтение, запись которого мы вам предлагаем, было осуществлено в 1996 году по инициативе В.В. Макаренко и Т.Н. Петруниной. КРОХОТКИ — так назвал автор свои прозаические миниатюры. Первый цикл «Крохоток» он писал с 1958 по 1960 год. Лишь «Молитва» была написана в 1963. «Крохотки» не были напечатаны в СССР, но распространялись в самиздате. «…Весной 1964, — пишет Солженицын, — …я дал в несколько рук свои “Крохотки” на условии, что их можно не прятать, а “давать хорошим людям”. Эти “Крохотки”… имели большой успех. Они очень скоро распространились в сотнях экземпляров, попали в провинцию. Неожиданнее всего было для меня то, что откровенная защита веры (давно ли в России такая позорная, что ни одна писательская репутация её бы не выдержала?) была душевно принята интеллигенцией. Самиздат прекрасно поработал над распространением “Крохоток” и прорисовал неплохой выход для писателя, которого власти решили запретить. Распространение “Крохоток” было таким бурным, что уже через полгода — осенью 1964, они были напечатаны в “Гранях”, о чём “Новый мир” и я узнали из письма одной русской эмигрантки». («Грани», Франкфурт-на-Майне, 1964, № 56.) Почти тридцать лет Солженицын не возвращался к этому жанру. «Только вернувшись в Россию, я оказался способен снова их писать, там — не мог…» Эти слова из письма писателя в «Новый мир» журнал поставил эпиграфом к публикации в январе 1997 первых крохоток второго цикла, который был напечатан в течение 1997 и 1999 годов в четырёх номерах журнала. © А. Солженицын (наследники); ©℗ ИП Воробьев В.А.; ©℗ ИД СОЮЗ

«В 1950 году, в один из долгих зимних дней в лагере, я вместе с напарником носил носилки и задумался: как же описать всю нашу лагерную жизнь? На самом деле, достаточно подробно рассказать о одном обычном дне… о дне простого работяги, и в нем отразится вся наша жизнь. Не нужно нагнетать ужасов, не обязательно, чтобы это был какой-то особенный день, а просто рядовой, тот самый день, из которого складываются годы. Я так задумал, и эта мысль оставалась со мной в течение девяти лет, пока в 1959 году, спустя девять лет, я не сел и не написал». «Я писал его довольно быстро, всего за 40 дней, меньше полутора месяцев. Обычно так и получается, когда пишешь из насыщенной жизни, быт которой ты прекрасно знаешь… просто отбиваешься от лишнего материала, чтобы не допускать его излишества, и стараешься вместить только самое важное». © А. Солженицын (наследники) © ИП Воробьев В.А.; © ИД СОЮЗ