Владимир Кокорин

«Здешних», местных причин, негативно влияющих на русского добровольца, было множество. Принимая решение идти на смерть, русский доброволец, хотя и имел полное право утверждать, что для него «все один черт», понимал, что это дело приносит ему «в любом случае» «непременно» честь. Это осознание играло в его решимости почти такую же значимую роль, как и его изломанное прошлое. Одной из первых причин множества неудовольствий, заполнявших сердце русского добровольца, было то, что сразу по прибытии сюда он не находил почти ничего, что могло бы ласкать его самолюбие. Дома, в России, в последние дни перед отъездом он привык считать себя выше других, привык получать похвалы и восторги, пил, сколько хотел, и так далее. Этого же самого он ожидал в глубине души, подъезжая к Белграду, к Сербии, и, к своему удивлению, ничего подобного не обнаружил; Белград не оказывал ему никакой «шумной и крикливой чести»…