Глеб Успенский

В стройной и искусной композиции рассказа intertwine две темы, характерные для всего цикла. Первая из них, на которой основана вся трагическая история маляра Егора, — это бедность, „недостаток“ во всем и одиночество, „сиротство и беззащитность“ крестьянина в условиях полного разложения общины в деревне, когда всем „недосуг“ заботиться о делах и жизни окружающих. Вторая тема, обрамляющая историю Егора, — это тема общественного индифферентизма интеллигенции 80-х годов, которая в „недосуге“ личных бытовых мелочей не замечает тяжелого положения крестьянства…

«…События разворачивались на самом бедном постоялом дворе самого бедного уездного города; я сидел на жестком и неудобном диване, слушал, как затихает ворчанье кособокого самовара, который пошатывался от ветра на кособоком железном подносе, курил и, похоже, ни о чем не размышлял. В окне просматривался плетень, за колья которого цеплялся какой-то солдат, стремящийся пройти сухой тропинкой и не запачкаться в грязи… За забором, где-то вдали, была видна какая-то мокрая соломенная крыша, две промокшие вороны с глухим карканьем поднялись над ней, но сразу же вернулись в свои норы… За мокрой соломенной крышей – тучи и тучи…»

Это произведение является самым ранним из описательных и бытовых очерков Успенского, в которых представлены небольшие жанровые сцены народных гуляний и празднеств Москвы и ее пригородов. Успенский успешно передает речь толпы и приводит фрагменты разговоров солдат, мещан, мастеровых и крестьян, подчеркивая уникальность диалектов каждого из персонажей. Этнографическая ценность всех этих сценок возрастает благодаря обилию отрывков из различных песен: наряду со старыми деревенскими песнями здесь можно встретить куплеты «новых песен» с городской тематикой, романсами и частушками, появление которых писатель внимательно отмечает уже в 60-е годы.

«…Марфа давно осознавала, что ей придется провести всю жизнь на черной лестнице, по заднему ходу; поэтому ее нисколько не удивляло ни общее настроение черной лестницы, ни мерзлые рубцы на льду и мусоре, ни ведра с гниющим содержимым и вонзенной в них метлой, ни лари, из которых доносится запах разлагающейся провизии, – все это в ее представлениях иначе и быть не могло. …»

В глуши Калужской губернии находится укрытая снегом деревушка; в ней стоит крошечная и шершавая избенка, где живет баба с двумя детьми. И бабушка, и ребятишки прежде всего мечтают о чем-то поесть, в то время как сборщик хочет получать с них подушное. Вот из-за всего этого по Петербургу бродит извозчик Ванька, тот самый, который предлагает вам прокатиться на «американской шведке» или постоянно тормошит с возгласами вроде: «вот на порядочной!», «ах бы, за гривенничек прокатил!» Ради подушного, толокна и красного платка, которых ждут в деревушке, Ванька переносит в столице множество различных страданий.

Статья написана в связи с перепечаткой в «Юридическом вестнике» за 1888 год письма Маркса в редакцию «Отечественных записок». … Письмо Маркса привлекло Успенского глубиной анализа явлений русской действительности, критикой программных положений народничества. Вместе с тем очевидно, что Успенский далек от подлинного понимания марксистской теории, для него осталась непонятой и та борьба, которая уже в 80-е годы развертывалась между марксистами и народниками.

В очерке „Как рукой сняло!“ рассматривается волнующая Успенского тема общественной самодеятельности. Правительство Александра III подавляло любые проявления этой самостоятельности с помощью полицейско-бюрократических мер, вводя новые должности чиновников и земских начальников, подчиняющих себе крестьянские самоуправления и так далее. На примере отношения жителей Тюмени к переселенцам Успенский акцентирует внимание на том, что действия правительства оказывали разлагающее воздействие, утихомиривали „общественную совесть“ и углубляли разрыв между крестьянами и помещиками…

Этот рассказ продолжает серию произведений Успенского, посвящённых значению "власти земли" для крестьянина, даже если он уже покинул родные края и нашёл новую профессию в городе. В произведении изображены типичные представители рядовой народнической интеллигенции (земец и хроникер), которые пережили как развитие, так и упадок революционного народничества и в середине 80-х годов находились в состоянии общественной депрессии. Успенский с иронией описывает характерный для того времени образ молодого человека, который в поисках своего пути служения обществу тратит свои силы на увлечения различными теориями "малых дел".

В рассказе „Последнее средство“ Успенский достоверно изображает тяжелую судьбу русской деревни середины 80-х годов, вызванную „половинчатостью“ известной реформы 1861 года. Недостаток земельных наделов, отсутствие сенокосов, лесов и пастбищ вынуждали крестьян обращаться за арендой на кабальных условиях к помещикам и кулакам, таким как Иван Мироныч. Правительство Александра III в вопросах землевладения стремилось поддерживать интересы дворян и помещиков. Открытие Крестьянского банка в 1882 году должно было развеять надежды крестьян на новый передел земли. Однако Крестьянский банк не улучшил положение среднего и беднейшего крестьянства, поскольку для получения ссуды требовалось определенное имущественное обеспечение…

Очерк «Злые новости» написан Успенским летом 1874 года. В очерке поставлен вопрос о разрушительном влиянии денег и надвигающихся на деревенскую жизнь новых капиталистических порядков. В то же время Успенский замечает «едва заметную звездочку мысли, явившуюся в массе» и осветившую ее сознание в результате ломки патриархально-крепостнического уклада.

«…Только что дворник метлу поставил, после долгой прогулки с ней по панели углового дома, и, войдя в свою совершенно темную от зимнего вечера дворницкую, отломил огромный кусок хлеба, которого так давно жаждал его проголодавшийся желудок, как над самым окном раздался громкий звонок. – О, шут тебя возьми! – произносит дворник, вылезая из своей норы. – Дворник! – кричит какой-то франт, стоя в воротах и заложив руки в карманы. …»

«…Изображение полного упадка крестьянского хозяйства в капитализирующейся деревне, представленное в художественном очерке Успенского, стало своеобразным ответом на публицистические размышления народников о состоянии деревни, которые также опирались в своих статьях на цифры из статистических исследований. Успенский в своем очерке утверждает … о безнадежности сохранения мелких крестьянских хозяйств, несмотря на тяжелый труд их владельцев…»

В рассказе „Зимний вечер“ описывается момент из жизни мелкого чиновничества в дореформенный период – в тексте говорится: „в те поры войну воевали“, что, очевидно, относится к Восточной войне 1853–1856 годов. Рассказ основан на воспоминаниях автора о его детских годах в Туле.

«…Успенский, отправившись в поездку к сибирским переселенцам, в июле 1888 года добрался до Томска. Редакция „Сибирской газеты“, в состав которой входили представители политической ссылки и деятели народнического движения, готовилась к важному культурному событию в жизни царской России – открытию первого сибирского университета в Томске. В одном из номеров газеты планировался раздел „Замечательные сибиряки“, и для него Успенский подготовил статью о Щапове…»

«…– Ну как вы считаете? Всем необходимо начинать усердно трудиться? – с бесконечной иронией спрашивали меня некоторые мои читатели, сосредоточив в этом коротком вопросе суть статьи, написанной о рукописи крестьянина. Ответить на этот вопрос я, разумеется, мог только молчанием, и при этом молчанием смущённым. Не говоря уже о том, что утвердительный ответ на этот вопрос для множества интеллигентных людей является не более чем непонятным, глупым, а возможно, даже и преступным вздором; что для другой не менее значительной части той же интеллигенции этот ответ оказывается лишь досадной, неприятной болтовней, совершенно бесполезной тратой пустых слов, осуществить которые на практике невозможно, немыслимо…»

В одно утро в гостинице, где я останавливался, появился ямщик, предлагающий свои услуги по перевозке на богомолье в соседний монастырь, находящийся в пятидесяти верстах. В монастыре на днях должен состояться храмовой праздник, на который съедется народ со всех концов. Это предложение оказалось для меня весьма кстати, и мы сразу же договорились. Ехать нужно было на следующий день около двух часов дня, но, как водится, выехали мы не в два, а ближе к вечеру, что, впрочем, оказалось даже лучше. Мы двигались неторопливо по узкой проселочной дороге, сухой и хорошо утоптанной, переваливаясь с холма в долину и снова поднимаясь на холм, который был точно таким же, как и предыдущий…

«…Но вообще для каждой из заинтересованных групп совершенно ясно стало в последние дни, что деревня начала играть значительную роль и что мой карман, мой ум, мой душевный мир – все это как будто находится в самой тесной связи с карманом, умом и душой деревни. Оказалось, что пустота деревенского кармана опустошит и мой; темнота деревенского ума не даст хода и моему уму, довольно-таки просвещенному, а иное направление деревенского духа может парализовать и в одно мгновение уничтожить громадные жертвы и труды, страстно и бескорыстно направленные ко благу всего человечества. …»

Основная тема рассказа – пробуждение мысли – связывает его с очерком «Хочешь-не-хочешь». Подобно этому последнему очерку, Успенский в «Неизлечимом» демонстрирует пробуждение совести у человека, который сформировался в условиях старых, крепостнических порядков и был ими отравлен. Отсюда и название рассказа «Неизлечимый».

Тема рассказа заключается в пробуждении сознания несправедливости у забитого и запуганного крестьянского мальчика-самоучки, а также в его стремлении помочь народу. Это тесно связано с одной из ключевых идей цикла – о возникновении мысли в массах под воздействием „новых времен“.