Глеб Успенский

Господам столичным охотникам должно быть известно, что такие бесполезные, хотя и дорогие, экскурсии заканчиваются выстрелами в пустые бутылки не потому, что в лядине нет ни птиц, ни зверей. Местные жители, разделяющие с охотниками трудности экскурсии, уверяют в обратном. Например, Родион Миловидов сам стал свидетелем целого полчища тетеревов в тот момент, когда барин, о котором он заботился, сидел в шалаше и ничего не замечал. И хотя Родион не убил ни одного тетерева, это произошло лишь потому, что он «поопасился» потревожить барина, «как бы, мол, не рассердился, зачем мешать охоте, – а тетеревей тут было даже до пропасти, вот это самое место»…

«…Рассказ привлекает внимание описанием деревенского быта, традиций и обычаев крестьян, а также уникального положения и роли женщины в крестьянском труде…»

Вот немного переделанный текст: «…Расскажут вам о барине: „Уж и добрый только был человек, на редкость даже!.. Ценой не скупился: вперед давал, сколько хочешь, – по сто, по двести рублей, и по триста давал, работой не мучил… Бывает, как лес чистили, часика с два постучишь топором, деревьев с пяток свалишь, уж бежит: не устали ли, мол, ребята? Водку тащат, закуски – пей… Это, например, чай с сахаром пей в любое время, сколько хочешь! Внакладку пили, если говорить по совести, истинным богом… всей артелью человек в тридцать внакладку – пей! Ничего! Никаких вредов не причинял… Это уж что говорить! Иди ты, братец мой, к нему в полночь – запрета нет, иди прямо – допускает без разговоров, садись, пей чай или там вино, кофе – это у него сделай милость, не опасайся!.. Скажешь: „А что, Михал Михалыч, хотел я у вас спросить, коровенку хочу…“ – „Много ли?“ И в ту же минуту даст, если есть, а если нет – „вот, говорит, съезжу в город, привезу…“ И верно!.. Одним словом, барин был добрейший…“

Рассказ «Гость» основан на наблюдениях за чиновничьей жизнью в Чернигове, где писатель провел всё лето 1862 года. Этот рассказ примечателен тем, что в нём впервые затрагивается крестьянская тема в творчестве Успенского. Хотя о трагическом положении крестьянина и его семьи лишь вскользь упоминается в разговорах чиновников, обсуждающих свои мелкие повседневные дела, именно на фоне этих пустых бесед особенно ярко проявляется в рассказе образ забитого, измученного нищего крестьянина.

Статья Успенского представляет собой яркий пример выступлений писателя-демократа против буржуазной и дворянской идеологии, а также её представителей. Она адресована М. Н. Каткову, реакционному публицисту, которого В. И. Ленин называл «верным псом самодержавия». Успенский с гордостью подчеркивает, что не относится к дворянской литературе «бельэтажа», и открыто заявляет о своих демократических взглядах…

Недавно я проходил мимо одной из мэрий и, не зная, чем заняться, присоединился к толпе любопытных, чтобы наблюдать за свадьбой. Крыльцо мэрии было заполнено нарядными мужчинами и дамами, которые с нетерпением ждали прибытия жениха и невесты. Угрюмое, казарменное здание и городовые на углу и на крыльце странно контрастировали с этой яркой, сияющей публикой, готовящейся к празднику; цветы в волосах и букеты в руках совершенно не сочетались с пыльной чиновничьей атмосферой, темными коридорами, грязным полом и запахом махорки капораля. Я уже не раз наблюдал подобную сцену на улице, но обычно всё сводилось к тому, что посмотрел и пошёл дальше; в этот раз же контраст между радостным настроением и суровым впечатлением от чиновничьей обстановки произвел на меня сильное и неприятное ощущение.

«…Отражая характерные явления времени реакции, Успенский в своем очерке создал яркий портрет деревенского кляузника „мужицко-чиновничьего типа“, который выступает в защиту устаревших норм жизни. Похожий образ в том же 1885 году был также представлен А. Чеховым в персонаже унтера Пришибеева. Людям, которые цепляются за прошлое, Успенский противопоставляет новые силы, возникшие в деревне…»

В основу очерка Г.И. Успенский положил действительные факты, которые он наблюдал в 1875 году, во время своего пребывания в Калуге (переименованной им в очерке в Тестоединск). Писатель хотел показать, что, несмотря на дикую расправу царского правительства с революционной молодежью в эпоху реакции 70-х годов, самодержавие было бессильно приостановить рост материалистических и революционных идей. Хотя почти вся революционная молодежь сидела «по тюрьмам, по острогам», «коммунизм» и «вредный материализм» стали грозными призраками, беспокоившими господствующие классы и не дававшими им покоя.

В своем произведении Успенский показывает противостояние между душной провинциальной атмосферой и представителем разночинной молодежи, получившим образование в Петербурге и значительно отдалившимся от мелочных забот местного чиновничества. Этот конфликт настолько острый, что разрываются семейные узы – сын, вернувшийся из Петербурга навестить родителей, оказывается вынужденным уехать, и ему «с мужиками-то, видно, приятнее, чем с отцом, с матерью…»

«…Успенский… показывает преимущества семейной жизни в народной среде по сравнению с буржуазной семьей; в последней Успенский подчеркивал нетрудовую, хищническую основу, отсутствие между мужем и женой общности духовных интересов, базирующихся на равном участии в общественной жизни, ненормальное, нетрудовое воспитание детей…»

«Здешних», местных причин, негативно влияющих на русского добровольца, было множество. Принимая решение идти на смерть, русский доброволец, хотя и имел полное право утверждать, что для него «все один черт», понимал, что это дело приносит ему «в любом случае» «непременно» честь. Это осознание играло в его решимости почти такую же значимую роль, как и его изломанное прошлое. Одной из первых причин множества неудовольствий, заполнявших сердце русского добровольца, было то, что сразу по прибытии сюда он не находил почти ничего, что могло бы ласкать его самолюбие. Дома, в России, в последние дни перед отъездом он привык считать себя выше других, привык получать похвалы и восторги, пил, сколько хотел, и так далее. Этого же самого он ожидал в глубине души, подъезжая к Белграду, к Сербии, и, к своему удивлению, ничего подобного не обнаружил; Белград не оказывал ему никакой «шумной и крикливой чести»…

Чиновник Кыскин только что вернулся с кладбища, где похоронил своего двухнедельного ребенка. Он задумчиво бродил по темной комнатке, которая носила неуместное название зала, и, размышляя о разных вещах, иногда подходил к окну, чтобы вытереть слезу, так как о смерти ребенка постоянно напоминал запах ладана, оставшийся в комнате. Неизвестно, был ли это темный зимний вечер, сам запах ладана или, в конце концов, грустное настроение, вызванное похоронной церемонией, но Кыскин начал размышлять о своей прежней жизни: то он вспоминал сладкий момент получения первого чина, то не менее приятный момент женитьбы, а затем эти радостные воспоминания мгновенно сменялись тяжелыми годами нужды и заботы. …

Рассказ «Идиллия» («Отцы и дети») является ответом на один из вопросов, который волновал русское общество в тот период. В марте 1862 года вышел роман И. С. Тургенева «Отцы и дети», который вызвал активные дискуссии в прессе. Успенский в октябре того же года оригинально реагирует на одну из проблем, поднятых в романе Тургенева, а именно на отношения между отцами и детьми в послереформенное время, и с легкой иронией демонстрирует эту тему в контексте мелкого чиновничества.

Так же, как и в рассказе «Не быль, да и не сказка», Успенский контрастирует трудовую семью «в среднем и особенно низших классах» с морально и социально разложившейся семьёй буржуазного общества.

В большом беспорядке, наконец, я выскочил из номера и, как обычно, не пошел, как обычные люди, а сразу же побежал по коридору к выходу. Однако на этом самом выходе, с которого мне следовало бы убежать так же быстро и спешно, как я делал это раньше, я вдруг ощутил, что ослаб, размяк и совершенно потерял желание спешить. Я неожиданно понял, что мысль о том, что "не пойду", овладела мной так же сильно и уверенно, как раньше владела сознание необычайной важности "полстакана". Я вдруг осознал, что всё это до такой степени уже надоело мне, наскучило, и стало невыносимым, что я словно прозрел…

«… я вспомнил одного мастерового, с которым познакомился, толкаясь среди народа; он очень нравился мне своей понятливостью и знанием всей подноготной городка N. „Я, – говорил он мне, – понимаю все дела в их сути, то есть вижу настоящую тонкость“, и действительно: надо отдать ему должное, иногда он довольно обстоятельно замечал многие провинциальные неуклюжести. Семинаристы, с которыми он поддерживал постоянные знакомства, снабжали его различными сочинениями и старыми журналами, благодаря чему мой талантливый приятель заинтересовался сочинительством и не раз предлагал мне почитать свои собственные произведения; в них изображались разные неправды, достойные обличения, сатиры на квартальных, разоблачение подлости цирюльника Ивана и проч. …»

Статьи Успенского („Праздник Пушкина“ и „Секрет“) посвящены торжественному открытию памятника Пушкину в Москве. Сбор средств на его создание начался в 1860 году, и к 1870 году был образован специальный комитет для реализации проекта. Скульптором, которому была поручена работа, стал А. М. Опекушин, а 6 июня 1880 года памятник был открыт. В числе выступавших с речами находились И. С. Тургенев, И. С. Аксаков, академик Я. К. Грот, академик М. А. Сухомлинов и Ф. М. Достоевский. Речь Достоевского привлекла наибольшее внимание публики. Он интерпретировал творчество Пушкина по-своему, и Успенский выступил с возражениями против его оценки.

Совершенно не возражая против редакционной пометки, которая точно определяет суть этой статьи и позволяет ее публикацию исключительно в святочное время, я должен отметить, что название «рассказ», присвоенное редакцией этому произведению, едва ли соответствует содержанию и форме, в которой оно будет представлено. Здесь нет и не было последовательного повествования. Просто люди начали беседовать «о душе», …

«…19-го октября на измученных, истомленных противоречивыми известиями, получавшимися каждый день из армии, жителей Белграда точно громом грянули невеселые известия об оставлении Джюниса. Погода числа с 15-го из теплой и ясной круто изменилась в холодную и дождливую; резкий ветер, слякоть и холод (на котором в это время лежали в Топчидере раненые) вместе с неудачной войной сделали пребывание в Белграде весьма тягостным. У многих явилась мысль тотчас отправиться к Делиграду и своими глазами „посмотреть“ – что же это такое там творится? …»