Аркадий Аверченко

«Однажды я ехал в поезде, имея в кармане две тысячи рублей наличными. В купе вагона нас было двое: я и еще один господин – самого продувного вида.Еще когда не зажигали огней, я уже решил, что этот господин не прочь обокрасть меня, а когда наступил вечер, я готов был дать голову на отсечение, что мой сосед не кто иной, как самый зловредный, опытный, хитрый вор без всяких твердых принципов и устоев. …»

«… – Вот, к примеру, через неделю назначено мое дело. Меня привлекают к ответственности за то, что я перепечатал заметку о полицеймейстере, который избил еврея. – Он что, не бил его? – Он-то действительно бил. Но говорят, что это нельзя было разглашать в прессе. Он бил его, так сказать, доверительно, не для печати. …»

«… В комнату вошел один из рецензентов. Он сбил с ног кресло, которое оказалось у него на пути, вежливо поклонился портрету Толстого и, обратившись к печке, спросил: – Вы, кажется, теперь управляете театром? Куда мне следует пойти сегодня? …»

«… Ты ведь знаешь, что нет ничего сложнее, чем написать письмо. Можешь провести несколько часов, читая самую глупую книжку, можешь играть в шахматы всю ночь; в конце концов, можешь просто сидеть в кресле, уставившись в ковер, и размышлять целый час, есть ли рифма к слову „барышня“? Но вот на ответ на письмо у тебя никогда не найдется двадцати минут. В способе отвечать на письма есть своя особая психология: получив письмо, ты думаешь: „Эге, на это письмо я точно отвечу. Обязательно нужно немедленно написать!“ И вот, если ты не сядешь прямо сейчас, в эту минуту, к письменному столу – ты так и не ответишь на это письмо. Ни-ког-да! …»

«… – А ревнивые жены! – подхватил я. – Помнишь их, Андерс? Когда она поймала мужа с горничной – что случилось? Где крики? Где ссоры и скандалы? Ничего! Просто она взяла горничную и с доброй улыбкой выбросила в открытое окно. Правда, та сломала ногу, но… – …Но это было на улице, – ревниво вмешался старикашка. – То, что на улице, к моему меблированному дому не относится… »

«…– Просто я только что получила письмо от совершенно незнакомого мне господина. И представь себе – он делится со мной своими чувствами.– Просто дурак какой-то, – сказал муж, выглядывая из-за газеты.– Почему дурак? В наше время уже и дурак. Значит, и ты был дурак, когда когда-то признавался мне в любви? В голосе мужа зазвучала нотка искренности, когда он сказал:– И я. …»

План Мишки выглядел следующим образом: спрятаться за ширмами у печки в комнате тети Аси и там уйти из жизни. Это решение окончательно утвердилось в его голове.

«… – Тебе обязательно нужно посетить хироманта, – сказал мне дядя. – Он невероятно точно предсказывает настоящее, прошлое и будущее… Например, он сказал мне, что я умру через 15 лет. – Не могу сказать, что это было «невероятно точно», – возразил я. – Подождем! – Чего ждать? – Да 15 лет. Если он окажется прав – пойду к нему. …»

«… Каждая женщина, изящно постукивающая своими тонкими каблучками по плитам тротуара, напоминает мне ручную гранату в спокойном состоянии: она идет, мило улыбается знакомым, ее лицо кроткое и безмятежное, внешний вид уютный и безопасный, такая славная; хочется обнять эту женщину за талию, поцеловать в розовые полуоткрытые губки и прошептать на ушко: „Ах, если бы ты была моей, птичка моя ты райская“. Можно ли подозревать, что в женщине скрываются такие взрывные возможности, способные разнести вашу налаженную мужскую жизнь на кусочки, на жалкие обрывки. Страшная штука – женщина…»

«… Ветер выл, как тысяча бешеных собак, и метель кружилась в невероятной, сногсшибательной пляске, когда глава дома Постулатов сидел одиноко в темном кабинете, в углу, и, сверкая зелеными глазами, думал тяжелую, мрачную думу.Страшен был вид Постулатова.«Нету нынче на праздниках никаких напитков – хорошо же! – думал он. – Кухарку и гувернантку изругаю, жене изменю, а ребятишек всех перепорю. Раз уж скверно, то пусть всем будет скверно». …»

Когда учитель громко объявил задачу, все ее записали. Затем, вынув часы, он заявил, что на решение дается двадцать минут. Семен Панталыкин провел ладонью, испещренной чернильными пятнами, по круглой головенке и сказал себе: – Если я не решу эту задачу – я погиб…

«… И только что он затаил дыхание и протянул руки, чтобы нелепо, по-лягушачьи, прыгнуть, когда в стороне женской купальни послышались всплески воды и чья-то возня. Аквинский остановился и взглянул налево. …»

«… Муж улыбнулся. – Вот если бы сейчас поймать вора с отмычками – он бы моментально все оборудовал. – Поймай вора. – Что ты, милая!.. Как это так… поймай вора! Это что, блоха на теле? Где я его ловить буду? И тут же Патлецов вспомнил: за углом той большой улицы, где они жили, был грязный переулок, а в переулке находился трактир «Назарет», известный своей печальной и скверной репутацией. Сначала мысль Патлецова показалась ему неимоверно глупой и чудовищной, но поразмыслив минут десять, он стал считать план гораздо проще и осуществимее. …»

«… Я очень ценю писателей, которые описывают старинные запущенные барские усадьбы, освещенные косыми лучами красного заходящего солнца. В каждой такой усадьбе, у изгороди, можно увидеть тихую задумчивую девушку, которая устремила свой грустный взгляд в бескрайнюю даль. Это самый лучший, не создающий неприятностей тип женщин: они стоят у садовой решетки и смотрят вдаль, не причиняя никому вреда и беспокойства. Я люблю таких женщин. …»

«…Однажды вечером я был дома, в своей одинокой комнате, и занимался тем, что лежал на диване, стараясь делать как можно меньше движений. Я человек очень прилежный, энергичный, и это занятие нисколько меня не утомило.…По пустынному коридору раздались гулкие шаги, шелест женских юбок, и чья-то рука неожиданно громко постучалась в мою дверь.Машинально я сказал:– Войдите! …»

«… Доктор поднял палец вверх.– Туда пойдете.– Вы, вероятно, хотите сказать, – со слабой надеждой в голосе прошептал Корзухин, – что куренье сигар расшатает мой бюджет и мне придется перебраться этажом выше?– Я говорю о смерти, – веско сказал доктор.Корзухин сжал губы в мучительную гримасу, подошел к столу, схватил ящик с сигарами и решительно бросил его в огонь камина.– Молодцом! – сказал доктор. – Зуб нужно вырывать сразу.– И зуб? – пролепетал Корзухин. – И зуб… нужно?– Нет, зуб пока не нужно. Это я так. …»

«…Мой отец был удивительным человеком. Все в нем было какое-то оригинальное, не такое, как у других… Он знал несколько языков, но это были странные, ненужные никому другому языки: румынский, турецкий, болгарский, татарский. Ни французского, ни немецкого он не знал. Имел он голос, но когда пел, ничего нельзя было разобрать – такой это был густой, низкий голос. Слышалось какое-то удивительное громыхание и рокот, до того низкий, что казался он выходящим из-под его ног. …»

«… Муж способен изменять жене сколько угодно и все равно останется таким же любящим, нежным и ревнивым, каким он был до измены. Поучительная история, произошедшая с Петуховым, может служить иллюстрацией этого. …»

«… Однако по пути произошло небольшое происшествие: мрачный, сонный парень внезапно сошел с ума… Ни с того ни с сего он ощутил приток нечеловеческой энергии: подскочил на козлах, свистнул, закричал и начал яростно хлестать кнутом по лошадям, словно собирался их убить. Испуганные лошади, в панике, сделали отчаянный рывок, понесли, свернули к обочине, и передним колесом налетели на большой камень. Линейка подскочила вверх, наклонилась вбок и, охваченная от такой тряски морской болезнью, выбросила обоих пассажиров на пыльную дорогу. …»

«… – Ты всё врёшь, дядя, – недовольно пробормотал охотник Стрекачев, поднимая ружье на плечо и собираясь уйти. – Врать нам нельзя, – возразил мужичонка. – Зачем лгать! За это тоже не похвалят! Баб обожаете? – Что? – Некоторые из нашего полу до удивления любят баб. – Ну? – Так вот я, можно сказать, по этой бабьей части. – Кого?!! – А это мы вам сейчас и скажем – кого…»