Николай Лесков

Поездка Лескова в Ригу, осуществленная по поручению министра народного просвещения А. В. Головнина для изучения организации правительственных общеобразовательных школ для раскольников, стала сокращенным вариантом изначально более обширного плана. Об этом свидетельствует докладная записка Лескова, представленная министру 21 апреля 1863 года. В записке он описывал довольно протяженный маршрут, который охватывал Тверь, Ярославль и Пошехонье, а также Ачинские скиты, Пермь и Тюмень, с заездом в Поволжье на обратном пути. «Таким образом, – отмечал он, – я смогу ознакомиться с целой восточной полосой раскола трех наиболее распространенных направлений (поповщина, федосеевщина, беспоповщинская, молоканство) и надеюсь предоставить определенные ответы на вопросы, интересующие господина министра народного просвещения».

Недавно вышла книга покойного Карновича о родовых прозвищах. Это произведение столь же увлекательно, как и предыдущее выдающееся исследование автора о замечательных богатствах частных лиц в России. Критиковать новый труд Карновича в нынешних условиях довольно сложно. Это мог бы сделать лишь тот, кто способен соперничать с самим автором в удивительном трудолюбии, систематичности и памяти, но сейчас таких людей недостаточно, и нет подходящих мест для публикации обстоятельных и детальных критических разборов. Таковы нынешние времена и нравы, поэтому интересная книга о прозвищах, безусловно, не ожидает скорого глубокого анализа. Однако можно обсудить в ней те же темы, которые так увлекательно затронуты в этом произведении…

На протяжении своей жизни я наблюдал, как переселенцы перемещаются с одного места на другое, и что иногда с ними происходит в этом процессе. Позвольте мне рассказать один небольшой случай, который навсегда остался в моей памяти. Это произошло незадолго до отмены крепостного права. Уже ходили уверенные слухи об «освобождении», но тем не менее торговля людьми все еще продолжалась. Воспользовавшись этим, некоторые знатные личности осуществляли массовые переселения крестьян, купленных из центральных губерний, на свои степные земли…

Хоронили Федора Михайловича Достоевского. День выдался холодным и облачным. В этот день я чувствовал себя плохо и с большим трудом провел гроб до ворот Невского монастыря. У ворот возникла сильная давка. В толпе послышались стоны и крики. Драматург Аверкиев появился на возвышении над народом и что-то кричал. Его голос был громким, но разобрать слова не удавалось…

Статья «Большие брани» предшествует «Русским общественным заметкам», которые начали выходить регулярно с 3 августа 1869 года. В своих статьях Лесков рассматривает разнообразные аспекты русской жизни того времени, начиная от городской жизни и заканчивая острыми вопросами, связанными с революционным движением, к которому он относится с явным отрицанием.

«При предыдущем губернаторе курить в канцелярии было запрещено. Старшие чиновники обычно курили в небольшой комнате за правительским кабинетом, а младшие – в сторожке. Время, проведенное за курением, занимало значительную часть служебного времени. Я и мои коллеги, работающие по особым поручениям, не были обязаны находиться в канцелярии и поэтому не нуждались в курительных уголках; однако каждый из нас считал своим долгом зайти и окутать папиросным дымом стены комнаты, расположенной за кабинетом губернатора. Эта комната служила для нас местом сбора, куда все спешили, чтобы поболтать, посплетничать, посмеяться и обсудить дела…»

Примерно пятнадцать лет назад в одном из селений скончался приходской пономарь; его похоронили на местном кладбище. Как назло, вскоре после его похорон началась засуха; greenery начала засыхать, крестьяне опустили головы, подняли иконы, провели на поле молитву на коленях с плачем, но засуха не прекращалась. Крестьяне были в полном смятении, знакомые ужасы будущего голода погружали их в глубокую печаль. Вдруг в село вошел какой-то грамотный человек, не то солдат, не то торговец…

«Мне сказывал один известный психиатр, что одна дама в самое короткое время схоронила обожаемого мужа и шестерых детей и после всех этих потерь оставалась в своем разуме, а потом вдруг дворник как-то ее коту хвост отрубил – она этим так огорчилась, что с горя потеряла рассудок, начала кусаться, и ее свезли в сумасшедший дом…»

«У домов, как и у людей, существует своя репутация. Есть здания, которые, по общему мнению, имеют дурную славу, то есть, где замечаются различные проявления некой нечистой или, по крайней мере, непонятной силы. Спириты старались многое сделать для объяснения таких явлений, но поскольку их теории не вызывают большого доверия, ситуация с страшными домами остается прежней…»

Статья Лескова является ярким образцом гражданской публицистики, иронично выполненной в жанре богословских споров: защита свободы совести, яростное противостояние произволу и нетерпимости властей, скорбь по поводу насильственного переселения русских людей – все это скрыто под маской казуистики, стилизованной в духе бюрократического церковного циркуляра, проект которого Лесков оспаривает и высмеивает.

В последнее время в петербургских газетах появилось множество резких высказываний о прислуге. Общий настрой таков, что сейчас прислуга, по мнению авторов, совершенно испортилась, в то время как раньше, будто бы, она была гораздо лучше. Кажется, всем очень неудобно и даже небезопасно жить при нынешней распущенной прислуге, на которую нет надежного контроля и которая с каждым днем становится все более небрежной, дерзкой и бесчестной. Газеты отмечают, что служащие не осознают своего положения и стремятся занять более высокие позиции…

В октябрьском выпуске „Военного сборника“ опубликованы собранные г. Семевским весьма увлекательные материалы о биографии графа Милорадовича. Мы выделим из них наиболее яркие черты, которые формируют нравственную и интеллектуальную характеристику этого известного русского деятеля. Затем представим аналогичный очерк, посвященный Алексею Петровичу Ермолову…

В наши дни часто можно услышать громкое недовольство, если какое-либо экстраординарное событие остается без быстрого и удовлетворительного объяснения своих причин. Это немедленно вменяется в вину новым порядкам судопроизводства, а еще чаще – тем людям, которые в настоящее время проводят следствия, и тем, кто осуществляет суд по законам императора Александра II…

Позвольте мне сделать небольшое сообщение о необычном кристалле, открытие которого в недрах русских гор связано с памятью о покойном государе Александре Николаевиче. Речь идет о прекрасном густо-зеленом драгоценном камне, который был назван „александрит“ в честь усопшего императора…

В 1884 году в газетах появилась информация о том, что в Нижнем Новгороде один купец и один чиновник, находясь в трактире, критиковали местного губернатора Баранова. Полиция задержала этих мужчин, однако губернатор Баранов распорядился об их освобождении и велел полиции впредь не обращать внимания на подобные мелочи…

«Расскажу вам одно истинное событие, о котором недавно вспомнили в одном скромном кружке, по поводу замечаемого нынче чрезмерного усиления в нашем обществе холодного и бесстрастного эгоизма и безучастия. Некоторым из собеседников казалось, что будто прежде так не было, – им сдавалось, будто еще и в недавнее время сердца были немножко потеплее и души поучастливее, и один из собеседников, мой земляк, пожилой и весьма почтенный человек…»

«…законодательство в России так оторвалось от реальности и ее потребностей, что, по его мнению, у нас уже давно отсутствует возможность жить, не совершая каждую минуту постоянные правонарушения. Из-за запутанной сети сложных, противоречивых и взаимно уничтожающих запретов человеку, стремящемуся не нарушать закон, пришлось бы сталкиваться с такими трудностями в жизни, с которыми не сталкивался ни один дикарь, потерявшийся в непроходимых лесах Гвианы…»

«Глупо желать каждому в новом году нового счастья, хотя иногда подобные вещи действительно случаются. Позвольте мне поделиться с вами небольшой историей на эту тему, имеющей явно святочный характер. В одну из давних поездок в Москву я задержался там дольше, чем планировал, и мне стало скучно жить в гостинице. Псаломщик одной из придворных церквей подслушал, как я жаловался своему другу, священнику этой церкви, на неудобства, и говорит…»

«Странное приключение, которое я намерен рассказать, имело место несколько лет тому назад, и теперь оно может быть свободно рассказано, тем более что я выговариваю себе право не называть при этом ни одного собственного имени…»

«„Райским змеем“, а порой „Коварною лисицею“, современники называли епископа луцкого, преосвященного Кирилла Терлецкого. Интересное жизнеописание этого человека было опубликовано в местном журнале „Киевская старина“. Материал для статьи абсолютно новый и получен автором „из актовых книг“, а редакция журнала придает ей значительное и вполне заслуженное внимание…»