Николай Лесков

В наши дни часто можно услышать громкое недовольство, если какое-либо экстраординарное событие остается без быстрого и удовлетворительного объяснения своих причин. Это немедленно вменяется в вину новым порядкам судопроизводства, а еще чаще – тем людям, которые в настоящее время проводят следствия, и тем, кто осуществляет суд по законам императора Александра II…

Позвольте мне сделать небольшое сообщение о необычном кристалле, открытие которого в недрах русских гор связано с памятью о покойном государе Александре Николаевиче. Речь идет о прекрасном густо-зеленом драгоценном камне, который был назван „александрит“ в честь усопшего императора…

В 1884 году в газетах появилась информация о том, что в Нижнем Новгороде один купец и один чиновник, находясь в трактире, критиковали местного губернатора Баранова. Полиция задержала этих мужчин, однако губернатор Баранов распорядился об их освобождении и велел полиции впредь не обращать внимания на подобные мелочи…

«Расскажу вам одно истинное событие, о котором недавно вспомнили в одном скромном кружке, по поводу замечаемого нынче чрезмерного усиления в нашем обществе холодного и бесстрастного эгоизма и безучастия. Некоторым из собеседников казалось, что будто прежде так не было, – им сдавалось, будто еще и в недавнее время сердца были немножко потеплее и души поучастливее, и один из собеседников, мой земляк, пожилой и весьма почтенный человек…»

«…законодательство в России так оторвалось от реальности и ее потребностей, что, по его мнению, у нас уже давно отсутствует возможность жить, не совершая каждую минуту постоянные правонарушения. Из-за запутанной сети сложных, противоречивых и взаимно уничтожающих запретов человеку, стремящемуся не нарушать закон, пришлось бы сталкиваться с такими трудностями в жизни, с которыми не сталкивался ни один дикарь, потерявшийся в непроходимых лесах Гвианы…»

«Глупо желать каждому в новом году нового счастья, хотя иногда подобные вещи действительно случаются. Позвольте мне поделиться с вами небольшой историей на эту тему, имеющей явно святочный характер. В одну из давних поездок в Москву я задержался там дольше, чем планировал, и мне стало скучно жить в гостинице. Псаломщик одной из придворных церквей подслушал, как я жаловался своему другу, священнику этой церкви, на неудобства, и говорит…»

«Странное приключение, которое я намерен рассказать, имело место несколько лет тому назад, и теперь оно может быть свободно рассказано, тем более что я выговариваю себе право не называть при этом ни одного собственного имени…»

«„Райским змеем“, а порой „Коварною лисицею“, современники называли епископа луцкого, преосвященного Кирилла Терлецкого. Интересное жизнеописание этого человека было опубликовано в местном журнале „Киевская старина“. Материал для статьи абсолютно новый и получен автором „из актовых книг“, а редакция журнала придает ей значительное и вполне заслуженное внимание…»

Статья Лескова представляет интерес в нескольких отношениях. Прежде всего, это – одно из первых по времени свидетельств увлечения писателя Прологами как художественным материалом. Вместе с тем в статье этой писатель, также едва ли не впервые, открыто заявляет о полном своем сочувствии Л. Н. Толстому в его этико-философских и религиозных исканиях, о своем согласии с ним, в частности по вопросу о «направлении» его «простонародных рассказов», отнюдь не «вредном», как заявляла реакционная, ортодоксально-православная критика, но основанном на сочинениях, издавна принятых христианской церковью.

Очерк в общем посвящен защите духовенства от упреков в недостаточном нравственном воспитании солдат, что стало очевидным после Крымской войны 1853–1855 годов. В работе присутствует эпиграф из библии: «Правда возвышает народ – ненавидящие обличения умрет». Притчи Соломона».

Недавно, представляя нашим читателям биографический очерк графа Милорадовича, мы пообещали, что после него опубликуем очерк другого знаменитого и широко известного человека — генерала Алексея Петровича Ермолова. Мы выполняем это обещание, используя почти все наши сведения из увлекательной статьи господина Дубровина, опубликованной в ноябрьском выпуске “Военного сборника”…

Интерес Лескова к живописи оставался неизменным и проявился еще во время его жизни в Киеве, где он познакомился с несколькими художниками. Его внимание к русской иконописи также было весьма стабильным, не только из-за его обращений к религиозным и церковным темам, но и как к самостоятельному жанру русского искусства. Глубокое знание истории иконописания, различных направлений и школ, а также самой техники иконописцев отразилось в художественных произведениях писателя.

«…Я решаюсь думать, что есть люди, которым будет любопытно, а может быть, и полезно, узнать нечто, пролить истинный свет на происхождение слова „ерунда“, – слова, которое не только современно тургеневской реставрации слова „нигилист“, но которое и само по себе почитается у нас за признак „нигилистической одержимости“…»

Утром, еще полусонные, всей компанией мы спустились с сеновала, и как только устроились в тарантасе, начали снова дремать или, как говорил Гвоздиков, „начали удить“. Ямщик зевал и потягивался в своей свитке; у него тоже „клевала“. Бубенчики мелодично звенели, усиливая снотворное воздействие раннего утра. Мы проехали около восьми верст, солнце уже поднялось над лесом, был примерно восьмой час, в начале…

«Страна изгнания» представляет собой рецензию на книгу С. Турбина и Старожила «Страна изгнания и исчезнувшие люди. Сибирские очерки». Лесков имел личное знакомство с драматургом и беллетристом Сергеем Ивановичем Турбиным (1821–1884). В книге А. Н. Лескова представлен яркий портрет этого писателя. По его словам, Лесков воспринимал Турбина как «нигилиста чистой расы», и образ Турбина, значительно смягченный, был отражен в романе «На ножах» в образе майора Форова.

«Под гнетом невыносимой скуки, которую я испытываю и с которой безуспешно сражаюсь с осени 1881 года, хочу записать кое-что на память о себе, если это может заинтересовать кого-то. Эти заметки могут быть интересны тем, что продемонстрируют, как люди, не готовые к литературной деятельности, могли в мое время занимать хотя бы скромное, но все же не самое незаметное место среди литературных деятелей своей эпохи. И это, на мой взгляд, заслуживает внимания…»