Николай Лесков

«По нескольким достаточно важным причинам, данная кличка должна заменять собственное имя моего героя – если, конечно, он подходит для роли героя. Если бы я не боялся показаться вульгарным в самом начале рассказа, я бы сказал, что Шерамур – это герой брюха, в самом прямом смысле, который только можно ассоциировать с этим выражением. Тем не менее, я обязан это сказать, поскольку свойства материи не позволяют мне быть слишком разборчивым в формулировках, иначе я останусь без слов. Мой герой – это узкая и однообразная личность, а его эпопея – бедная и утомительная, но все же я рискую ее поведать…»

Тайнобрачие в России, безусловно, существует и имеет довольно большие масштабы. Вряд ли в каком-либо общественном круге не известно хотя бы об одном супружестве, которое не является полностью законным или даже совершенно незаконным. Тем не менее, все эти браки кем-то зарегистрированы и где-то записаны, и они терпятся "ради слабости человеческой" и из-за страха перед суровой строгостью неподатливого закона. Наша ситуация такова, что мы, похоже, не можем обойтись без нарушения закона…

Очерк надо воспринимать в общем контексте борьбы Лескова против «сентиментального народничества». Есть, однако, и контекст сугубо личный. Проникновенные строки Лескова о «завидном счастии» воспитывать сироту и об отравлении этого счастия посягательствами родителей или родных сироты имеют под собой фактическую основу: в 1883 году Лесков призрел четырехлетнюю дочь своей горничной и, воспитывая девочку, вступал в юридические споры с ее матерью.

Я предполагаю, что немногие могут сказать, что никогда не слышали или не читали рассказ о каком-то более или менее интересном событии, которое автор или рассказчик выдает за новость, хотя на самом деле это уже давно было сообщено другими в том же или немного измененном виде. Чтение и слушание таких вещей бывает неприятным. Особенно печально, когда случаешься сам принять такой рассказ за реальную новость и затем неосторожно передаешь его – как происшествие, случившееся с другом или знакомым, который якобы живет где-то там. И в итоге оказывается, что все это или имело место когда-то очень давно в Нормандии с бароном, который любил собак и жил с деревенской простотой, или же этого никогда не происходило нигде…

«В Москве, в церкви Всемилостивого Спаса, что в Наливках, в 1727 году, было два священника и дьякон. Один из священников, отец Гавриил (Григорьев), был „действительный поп“, т. е. настоящий священник здешнего прихода, а другой – отец Кирилл (Федоров) „не действительный“, а „приукаженный поп, по эпитрахильному указу“, то есть это был безместный и приставленный к церкви Всемилостивого Спаса в помощь „действительному“ священнику, отцу Гавриилу…»

1869–1870 годы стали периодом активного сотрудничества Лескова с «Биржевыми ведомостями», которые издавались К. В. Трубниковым в 1861–1874 годах. В дополнение к множеству статей по церковным вопросам и старообрядчеству, с середины 1869 года Лесков начал публиковать в газете недельный фельетон под общим названием «Русские общественные заметки». В 1869 и 1870 годах Лесков фактически взял на себя ответственность за содержание трубниковских «Биржевых ведомостей», а также его «Вечерней газеты», наполняя оба издания своими увлекательными статьями.

На скором поезде, который связывает чешскую Прагу и Вену, я оказался vis-à-vis с незнакомым славянским братом, с которым завязали разговор. Мы обсуждали „наш век и современного человека“. И я, и мой собеседник замечали много странного как в самом веке, так и в человеке… Автор обложки: Елена Хафизова

«Моя небольшая книжечка „О тульском левше и о стальной блохе“ вызвала несколько литературных отзывов, и два из них убеждают меня в необходимости сделать небольшое пояснение. Говоря это, я имею в виду отзывы „Нового времени“, которое отметило, что в моем рассказе народ показан несколько уничижительно, и отзыв „Голоса“, который считает, что в этом рассказе народ слишком восхвален. При этом как рецензенты „Нового времени“, так и „Голоса“, а также все остальные, высказавшие свое мнение о „левше“, единодушно утверждают, что сказ о левше является „легендой старой и общеизвестной“. Это требует уточнения, и я прошу разрешения его сделать…»

«…С превосходительным титулом у нас действительно происходит нечто странное и неблагоприятное для его значимости. Мы должны быть благодарны г-ну Кокореву за то, что он поднял этот вопрос. Замена личного "крестного" имени человека титулом, который указывает на известный чин, имеет неприятный оттенок, и многие давно считали это вредным обычаем, который следует оставить в прошлом, не только для купцов, а для всех в целом, – по крайней мере вне службы…»

Павел Иванович Якушкин (1820–1872), о котором рассказывают воспоминания Лескова, является интересной фигурой писателя-демократа и фольклориста, собиравшего образцы народного творчества в крестьянской среде. Якушкин, облаченный в крестьянскую одежду, путешествовал по великорусским деревням, исследуя и наблюдая за народом «изнутри», замечая такие черты и процессы, которые были недоступны сторонним наблюдателям. Вопрос о том, насколько активно Якушкин занимался политической и социальной пропагандой среди народа, остается неясным, однако очевидно, что он, в отличие от большинства мемуаристов (включая Лескова), был убежденным демократом, разделявшим идеи Чернышевского, Некрасова и «Современника».

«Письма Н. В. Гоголя, опубликованные в 1883 году в журнале „Киевская старина“ и до сих пор оставшиеся неизвестными, вызвали в моей памяти воспоминания об одном устном рассказе, связанном с молодостью поэта. Этот рассказ я не раз слышал в пятидесятых годах в Киеве от моего хорошего друга, уроженца Пирятина, художника Ив. Вас. Гудовского, который передавал его со слов другого своего земляка, известного в свое время малороссийского патриота и частично тоже поэта – Черныша…»

«В ясный теплый вечер, когда солнце заходило за Волгу, мы расположились за чайным столом в небольшой деревянной беседке архиерейского сада. Мы обсуждали русское христианское миссионерство: собеседники сопоставляли скромные достижения наших миссионеров с значительными успехами римской церкви и выражали сожаление по поводу явных преимуществ, которыми обладают последние…» Ранняя редакция рассказа «На краю света»

В этом году я записал для И. С. Аксакова народную легенду «о косом левше» – простом человеке, в рассказе о котором изображены государь Николай Павлович и множество значительных личностей его эпохи. Теперь я предлагаю читателям еще одну новую легенду того же направления, в которой слагатели делятся своими представлениями о хищниках, упоминая при этом государя Александра Александровича как искоренителя хищничества…

Желание увидеть своих дорогих друзей подталкивало меня спешить к ним, а отсутствие времени не позволяло осуществить необходимый переезд даже в праздничные дни. Из-за этих обстоятельств я встречал Новый год в вагоне. Внутри меня царило грустное и тяжёлое настроение. Учителя добродетели учат проверять свою совесть каждую ночь. Я этого не делаю, но в конце года мне вспоминается благочестивый совет наставников, и я начинаю проводить самопроверку. Хотя я делаю это за весь год сразу, каждый раз остаюсь недоволен собой во всех отношениях…

Повесть эта не является вымыслом, созданным во время досуга писателя. Это настоящая история, которая действительно имела место в древние времена и была записана много лет назад рукой современного богочтителя и человеколюбца. В настоящем она взята из старых записей и представляется в новом изложении для возможного удовольствия друзей мира и человеколюбия, страдающих от невыносимого дыхания братоненависти и злопамятства.

Это небольшая история, и я считаю, что ее вполне можно отнести к рассказам «о трёх праведниках». Так говорил мне уважаемый старец, на основе его слов я записал рассказ об иноках кадетского монастыря, а теперь в качестве постскриптума добавляю ещё одно последнее сказание…

«Событие, о котором пойдет речь ниже, трогательно и ужасно по своему значению для главного героя пьесы, а развязка так оригинальна, что что-то подобное вряд ли возможно где-либо, кроме России…»

Напечатанные в 1878 году очерки «Мелочи архиерейской жизни» вызвали ряд откликов от духовных лиц, среди которых оказались и два архиерея. Среди писем, поступивших от почтивших меня корреспондентов, есть несколько, содержащих упреки за «погоню за простотою». В этом писавшие усматривают «влияние протестантского духа»…

«Остроумная писательница, из последнего литературного этюда которой я выписал этот эпиграф, обрисовывает дело чрезвычайно верно. Когда летом 1892 года, в самом конце девятнадцатого века, появилась в нашей стране холера, немедленно же появилось и разномыслие, что надо делать…»

В основу повести лег сюжет древнерусского Пролога. В первой публикации автор добавил примечание: «При изучении древних книг Прологов, чтобы выявить содержащийся в них повествовательный материал, представляющий интерес в наше время, я обнаружил в этом старинном источнике ровно сто тем или „прологов“, более или менее подходящих для литературного воспроизведения…»