Валентина, напрягшись под халатом, оглянулась на плоский телевизор, видимо, примеривалась, куда поставит его в своей квартире.
— Сделаю.
До железнодорожной станции Столбы под Чеховом Жора добрался к вечеру, уже в темноте. Территория представляла собой почти девственный лес, засыпанный снегом, под которым намечались клумбы и низкие ограды.
На въезде из будки вышли сразу два охранника и на Жорино заявление: «Мне к главврачу», подкрепленное пятисотенной, положительно не среагировали, а потребовали паспорт. Но пятихатку взяли.
Еще раз паспорт у него потребовал охранник в административном корпусе и до кабинета главврача довел лично.
Комплекс зданий психушки при ближайшем рассмотрении выглядел гораздо ободраннее киноархива.
Охранник проводил Жору от самых входных дверей до кабинета главного врача.
Главврачом оказалась женщина, которую запросто могли звать Аврора Крейсер или Брунгильда Айседоровна. Один костюм, больше похожий на френч товарища Иосифа Виссарионовича Сталина, чего стоил, не говоря уж о строгой прическе, золотой толстой цепочке, похожей на ошейник, и алого маникюра на коротких ногтях. Но звали директрису, как гласила табличка у двери, Юлия Гавриловна.
Дизайн кабинета напоминал бы типичный кабинет современного руководителя, если бы не стол. На этом столе можно было разбить пикник, спать втроем и использовать его для рулетки. Длинный, массивный, на львиных лапах, он был из того, позапрошлого, века.
— По какому вопросу? — спросила Брунгильда тоном судьи, зачитывающего пожизненный приговор.
Оглянувшись на стоящего за спиной охранника, Жора откашлялся.
— Брат у меня тут лежит…
Постукивая костяшками пальцев по столу, женщина прорычала:
— Фамилия! Брата!
— Тавренный. Леонид.
Главврач кинула «особый» взгляд на охранника, и тот сделал шаг к Жоре.
— А допуск у вас есть?
— Допуск? — Жора в две секунды решил для себя, что отступать некуда. — Скорее всего, есть, только я не знаю, где его взять.
— Проверим.
Главврач выдвинула ящик и достала телефон, всей конфигурацией намекающий на космические технологии.