И я ведь чудом не спросил: «Какое заявление?» Может, отпуск? Месяц на самом отдаленном островке Тихого океана. Никаких благ цивилизации, никаких напоминаний о Стрельцовой… Ах, да. Она же что-то спросила.
— Занесите, — буркнул я.
И тут она мне подмигнула. Заговорщически. Будто то, о чем мы с ней говорили, были каким-то личным интимным шифром. Заявление — как метафора жаркого секса… Господи, да что же это?! Может, бром?..
Катя ослабила натиск и повернулась к докладчику. То ли ей и вправду стали интересны даты тимбилдинга, то ли она очень умело изображала интерес. Так или иначе, она отвернулась от меня, — и я выдохнул с облегчением.
Впрочем, таймаут был коротким.
Стоило мне немного успокоиться, что-то коснулось моей ноги. Я вздрогнул: все вокруг, как ни в чем не бывало, пялились на Спесивцева, велеречивого кадровика. Он размахивал указкой перед экраном с презентацией. Доклад шел своим ходом, и я уже решил, что мне показалось. Но нет. Что-то двинулось выше. Еще выше. Я аккуратно посмотрел под стол: Катя! Я чуть не задохнулся от неожиданности, злости и… Дикого возбуждения.
Она сидела, с отсутствующим видом слушая Спесивцева. Словно меня и не было в конференц-зале. А сама, скинув туфельку, продолжала свое развратное действо.
Впервые в жизни я понятия не имел, как вести себя в собственной же компании. Громко возмутиться? Крикнуть, чтобы она прекратила? Выставить вон? Чтобы потом ее презирали все — от уборщицы Айгуль до Татьяны Федоровны? Нет. На это я пойти не мог, даже после всего, что она сделала.
Встать и выйти, прикрывшись срочным делом? Ха. И как это я, интересно, встану в нынешнем-то состоянии? Не идти же бочком с бумагами вместо щита?
Я сверлил Катю взглядом, ждал, когда она обратит на меня внимание. Чтобы жестом показать: «Прекрати немедленно! Убью!» Но она мирно сидела и слушала, как десятки ее коллег. И никто бы не заподозрил ее в подобных манипуляциях. Ну и хитра! Чертовка!
Я попытался оттолкнуть ее ногу, но она была настойчива. Придвинулась к столу, двинулась выше, дальше… Пока аккуратная ступня не накрыла мою ширинку. И почему я не заказал столы пошире?! Вот, значит, почему во всех других фирмах столы для переговоров как минимум вдвое шире!
У меня все пульсировало, горело. Еще немного — и молния разошлась бы под мощным напором. Разум оставлял меня. Катя превращала меня в животное. Какое там архитектурное образование, какой там тендер и бессонные ночи за чертежным столом… Все готов был швырнуть в жертвенный костер, только бы овладеть, наконец, этой фурией, чтобы совокупляться сутки напролет, как обезумевшие хиппи.
Я должен был поставить ее на место. Должен был ответить, сделать что-то… И я не придумал ничего лучше, чем сжать бедра, поймав ее в ловушку. О, да! Щечки вспыхнули, нахалка изменилась в лице. Что, нравится? Это чувство беспомощности? Стыд? Занервничала? Думала, я ничего не сделаю?..
Мои сотрудники зашевелились, кто-то встал из-за стола, и только тогда я понял, что Спесивцев закончил презентацию. Катину ногу пришлось выпустить, и Стрельцова выдохнула с облегчением. Но я не собирался отпускать ее так просто! Нет.
Наши взгляды схлестнулись поверх стола, и я вдруг понял: все. Стоп игра. Кто победил, кто проиграл — не суть. Все перестало играть значение. Правила, условности. Я слишком долго бегал от правды. Пришла пора принять ее. Но больше я не отступлю. Ни на шаг.
— Катя, — сказал я вслух. — Зайдите ко мне в кабинет.
Стрельцова не ожидала этого. Рассчитывала, наверное, что я побегу прятаться. Она хотела мне доказать, что сможет соблазнить меня? Что ж. Браво. Сегодня ей это удалось. Но у любого действия есть последствия. Цена, которую надо платить.
— Я? Прямо сейчас? — пролепетала она.
— Да, — уверенно ответил я. — Вы ведь, кажется, хотели занести заявление.
Не знаю, поняли сотрудники «Инностроя», что только что произошло в зале, или нет. Может, просто вежливо сделали вид, что не поняли. Не представляю, как можно было не заметить искр, которые буквально мелькали между мной и Катей. Но все разошлись, я встал и направился в свой кабинет. Я слышал, как цокают за спиной ее каблучки, и не останавливался. Сейчас. Все случится именно сейчас.