Книги

Поединок страсти

22
18
20
22
24
26
28
30

Пятнадцать минут спустя она была в седле. Бросив последний взгляд в сторону дома, Кэйт пришпорила лошадь.

Поначалу Дульсинея мчалась с невообразимой скоростью. У Кэйт было легко на душе. Ей казалось, что ветер, растрепавший ее волосы, вдохнул в нее новую жизнь… Но жар, поднимающийся от седла, и рой насекомых, тут же окруживший бедную взмокшую лошадь, дали понять Кэйт, что прогулка верхом в такую погоду не лучшее развлечение.

Высоко в небе плыли огромные пушистые облака, напоминающие хвосты каких-то фантастических животных, низко по земле стелились вьющиеся растения, чьи розовые и желтые бутончики раскачивал теплый ветерок. Все кругом было преисполнено покоем, и Кэйт позабыла обо всем на свете. Впервые, с самого возвращения из Хьюстона, она чувствовала себя умиротворенной. Недолго думая, Кэйт свернула к реке. Найдя на берегу укромное место, где густо росли деревья и кустарники и где можно было укрыться от посторонних глаз, Кэйт, напевая какой-то странный мотивчик, спрыгнула с седла и привязала лошадь к стволу кедра. Она уже почти шагнула из зарослей к воде, как услышала собачий лай. Однако в нем не было ничего угрожающего.

Прижавшись к стволу кедра, Кэйт посмотрела на реку и первое, что она увидела, был Траубл, кувыркающийся в воде как пляжный мяч. Затем появился Команчо. Он шел обнаженный, совершенно обнаженный, и его мокрое от воды тело блестело и золотилось под лучами жаркого летнего солнца; лицо, шея, руки, плечи были бронзового цвета, а грудь и ноги немного светлее. «Бог мой, как он прекрасен!» Кэйт знала, что необходимо остановиться, прекратить постыдный шпионаж и уйти, но никакая сила на земле не сдвинула бы ее с того места, где она скрывалась. Сколько раз она видела обнаженных мужчин, но не в такой ситуации. Теперь она понимала, насколько неестественно ведет себя обнаженный мужчина, когда перед ним возникает женщина, какую напыщенную позу он принимает, как искусственно разворачивает плечи и выправляет осанку. Некоторые мужчины выставляют свою плоть на обозрение, словно нечто обладающее магическим действием — будто говоря: смотри, как я могу, не правда ли, великолепно, и все это для тебя, дорогая!

Не подозревающий о присутствии Кэйт, Команчо плавал и ходил по берегу. Он возмужал с тех пор, как они первый и единственный раз обняли друг друга на этом берегу. Его мускулы были ровнее, привлекательнее и уж несомненно натуральнее, чем все эти бицепсы, трицепсы и прочие « — псы», получающиеся в результате долгих тренировок, — натуральнее, чем мускулатура всех ее бывших женихов, любящих прихвастнуть результатами регулярных упражнений.

Команчо не было надобности поддерживать себя «в форме». Эти слова звучали смешно в приложении к нему. Никакая греческая скульптура не могла сравниться с ним по красоте. Грудь его покрывали густые волосы, сходящиеся мысом к талии. Глаза Кэйт были буквально прикованы к треугольнику темных колечек внизу живота. В прошлом она никогда не позволяла себе так открыто разглядывать мужское тело и удовлетворяла женское любопытство лишь короткими взглядами, которые, однако, сказали ей, что природа не всех мужчин содеяла равными.

«Команчо, — подумала Кэйт, едва переводя дыхание, — относится к числу мужчин, которых природа наделила достоинствами с особой щедростью». Чувствуя, как мурашки бегут по спине, она с замиранием сердца наблюдала за каждым его движением. Едва вспомнив, какое наслаждение испытала она тогда, десять лет назад, Кэйт почувствовала, как теплеет и увлажняется ложбинка меж ее ног; он был великолепным любовником, умеющим не только получать, но и доставлять удовольствие.

Не тело, именно душа требовала немедленно снять всю одежду и, присоединившись к Команчо, войти в прохладные воды реки. Кэйт чувствовала, что задыхается. Хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на берег, она расстегнула верхние пуговицы своей блузки… Команчо не мог определить с уверенностью, когда именно он почувствовал, что Кэйт прячется у него за спиной. Но он почувствовал это еще до того, как увидел белую ткань ее блузки. Что, черт побери, она здесь делает и как долго прячется?

Если бы Кэйт попыталась скрыться теперь, потом бы ей не было пощады. То, что она прячется, одновременно смешило и раздражало Команчо. Однако вскоре он почувствовал, как, вопреки рассудку, теплеет у него в груди, как растет напряжение внизу живота. Команчо зашел глубже в воду, чтобы скрыть свою поднимающуюся плоть. Кэйт все еще смотрела на него. Ситуация становилась невыносимой.

— Должно быть, тебе понравилось скрываться за деревьями, — громко крикнул Команчо. — Выходи, Кэйт. Вода сегодня просто великолепна!

Это немало удивило Кэйт. Ведь она была уверена, что он и не подозревает о ее присутствии.

— В чем дело, Китти? Или ты проглотила свой остренький язычок?

Команчо смотрел прямо на нее, и его ленивая, самоуверенная улыбка заставила Кэйт принять вызов и покинуть укрытие. Зная, что он никогда не простит, если она попробует бежать, не заметив, как поцарапала щеку

О тонкую сухую веточку кедра, Кэйт вышла из зарослей, пристально глядя на Команчо.

— Я думала, что ты перегоняешь стадо, — сказала она, стараясь говорить ровным голосом, вопреки тому. что пульс стучал буквально у нее в ушах.

— Я закончил работу полчаса назад. Кроме того, ты же знаешь — мне тоже полагается отдохнуть, — глаза Команчо светились озорством и — да услышали небеса ее молитвы — желанием.

Кэйт подошла к самому краю воды и остановилась. У нее закружилась голова. «Почему я здесь, — подумала она, — почему не бегу прочь?»

Команчо шел навстречу Кэйт, зачерпывая пригоршни воды. С этого момента все происходящее стало восприниматься ею как в замедленной съемке. Она увидела водяные искры, увидела, как играет в них свет, превращая капельки в алмазные россыпи.

Кэйт попыталась взять себя в руки, но Команчо не сводил с нее глаз, то окатывая ее ледяной волной, то разжигая в ней яркое пламя, обещая взглядом все то блаженство, о котором она уже почти забыла.

Даже не задумываясь над тем, что собирается делать, Кэйт расстегнула свою блузку, вытянула ее из Джинсов и, поведя плечами, сбросила на берег. Затем, скинув обувь, расстегнула ремень. Бог мой, какие у него глаза! Зеленые и чистые, словно изумруды. Кажется, заглянув в них, видишь его душу…