Пушкин, помоги!

Абьюз или страсть? Смогут ли вы сделать верный выбор? Герои Ксении Буржской - дети своего жестокого времени, безжалостных 90-х: позднее взросление, выбор между чувствами и обязанностями, мучительный поиск себя в отражениях чужих ожиданий. Зависимость, неуверенность, утрата. И снова длинный путь в едва уловимой надежде на счастье. Марьяна и Ян пытаются построить семью на обломках своих иллюзий, ошибках прошлого и случайно вспыхнувшей страсти, которая угасает так же быстро, как вечерние фонари - утром каждого нового дня, когда за углом уже непременно ждет кто-то третий.

Молодая преподавательница французского языка впервые сталкивается со смертью на похоронах своей бабушки, после чего страх смерти начинает полностью захватывать ее жизнь. Это ощущение перерастает в стремление отомстить миру и Богу за свою смертность, что приводит к неотвратимым и навязчивым действиям. «Апоптоз» – дебютный роман Наташи Гринь. Это экспериментальный текст, который подробно исследует вечные вопросы жизни и смерти. Об авторе: Филолог, преподаватель, переводчик с французского языка, редактор. Она родилась и выросла в закрытом городе Озёрске Челябинской области. Окончила филологический факультет НИУ ВШЭ. В настоящее время живет в Москве и Париже.

Логика мертва. Ее похороны устраивают психически нездоровые, захватившие власть в психбольнице и создавшие там культ; и все идет своим извращенным порядком, пока на поминки не приходит неожиданный гость. Так начинается матово-черная комедия Микаэля Дессе, в которой мироздание теряет рассудок, смех сопутствует смерти, а Даниил Хармс – Дэвиду Линчу.

Лейла приходит в себя в мире, который кардинально отличается от того, что ей знакомо. Постепенно новая реальность начинает проясняться, но готова ли героиня принять ее и свою роль в этом мире? Лейле придется принимать сложные решения, чтобы остаться верной себе и своим принципам, актуальным в обоих мирах. «То, что для нас является современностью, для героини романа „Путешествия Лейлы“ – это далекое прошлое или параллельный мир, в реальности которого она все больше начинает сомневаться. Когда-то Лейла была другой: экспатом с впечатляющим резюме, карьерой и жизнью, представляющей собой нечастый для русскоязычной литературы тип героя – глобального кочевника. Но все это становится смутным воспоминанием – или фантазией? – когда Лейла приходит в себя в закрытой клинике доктора Натансона, расположенной в сердце палестинской пустыни. В окружающем ее мире никогда не слышали ни о Холокосте, ни о терактах во Франции. Здесь господствуют колониализм и расизм, которому противостоит радикальное глобалистское движение. Его участники пытаются привлечь Лейлу на свою сторону, используя ее «воспоминания» о другом мире как источник вдохновения для достижения своих целей, включая террористические акты (например, повторение теракта на французском курорте). Однако Лейла не желает поддерживать насилие, она ищет покоя – в том числе и от мучительных белых снов, не позволяющих ей забыть, что она – вечная путешественница, застрявшая на перекрестке двух миров». – Ольга Брейнингер, писатель, переводчик. «„Путешествия Лейлы“ – это книга-головоломка, которую сложно понять с первого раза. Автор точно передал суть современного искусства, подкрепив это глубокими знаниями в области маркетинга и общественного устройства, а также жизни на Ближнем Востоке, через, казалось бы, фантасмагорию. Книга перекликается с тем, что я встречала в реальной жизни, поэтому ощущение присутствия было особенно сильным. Роман привлекает актуальностью поднятых вопросов и глубиной их осмысления. При этом чтение оказывается легким и приятным. Оказалось, не обязательно писать о мрачных днях, помещать людей в ужасные условия, чтобы раскрыть их внутренний мир, характер и глубину, и сказать что-то значимое о нашем мире в целом». – Екатерина Багинская, искусствовед. Дания Жанси родилась в 1985 году в Ташкенте, выросла в Казани, жила и работала в Вашингтоне, Дубае, Москве, Самарканде и Санкт-Петербурге, посетила 40 стран. Она окончила летнюю школу писательского мастерства Университета Оксфорда, принимала участие в российских форумах молодых писателей, была резидентом Переделкина. Ее рассказы публикуются в таких изданиях, как ArtPrive, «Берлин.Берега», «Казань», «Нева», «НГ-Ex libris», «Прочтение», «Юность». Тексты входят в короткие и длинные списки премий имени Диаса Валеева, Фазиля Искандера и ФИКШН35.

Рассказы Любы Макаревской можно охарактеризовать как прозу поэта – она действительно поэт и владеет русским языком как мастер дрессировки тигров. Также можно отметить степень искренности, откровенности и желание ясно воспринимать вещи, на которые трудно смотреть прямо, так как это может быть больно, стыдно или страшно. Это серьезный разговор о самом важном. Люба Макаревская затрагивает темы боли, смерти, любви и памяти так, словно предлагает читателю свой взгляд, тело и крошечный, мерцающий фрагмент своей души; читая её, всегда оказываешься внутри чего-то, что одновременно является "я" и "не я". Её удивительный дар заключается в том, чтобы описывать душевную диссоциацию без текстовой диссоциации, оставаясь внутри и одновременно снаружи – нечто вроде волшебного эффекта снежного шара. Люба пишет острыми снежинками и своей кровью на этом стекле, передавая нам и миру свои послания – читать их немного больно, но эта боль приносит исцеление. Татьяна Замировская, автор романа «Смерти. net». Цитата из Сабины Шпильрейн, открывающая книгу, безусловно, не случайна. Существует особая линия женского письма: Вирджиния Вульф, Сильвия Плат, Энн Секстон, Элизабет Вурцель. Люба Макаревская сознательно следует по их стопам. Это, прежде всего, книга о саморазрушении и стремлении к Танатосу. Ольга Брейнингер, писатель. "Если представить, что все тени сходятся в одной точке, будет ли эта точка лишь невозможностью любой правды? И не хочу ли в конечном итоге, чтобы огонь стер мою жадность вместе с ненасытностью моего взгляда? И снова, лежа на кровати, я закрываю глаза и погружаю во тьму мир, сохраняя в себе взгляды, кожу и мимику других – всех тех, с кем я была связана в последние месяцы, и наконец исчезаю. Мое зрение становится больше меня, оно зачеркивает меня, словно морская волна на пороге то ли ядерной войны, то ли русской зимы, что для сознания почти всегда одно и то же".