О двух священнослужителях при русских посольствах за границей

Наконец, согласно изображению, приложенному к Месяцеслову на 1862 г., вся Русь, как читающая, так и нечитающая, теперь может ознакомиться в общих чертах с памятником, который возводится в честь ее тысячелетнего существования. С того знаменательного дня, когда наши предки отправились искать себе суда и расправы за море к варягам, простодушно признавая им, что земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет…

В этой главе я представлю свое мнение, высказанное в Обществе Любителей Российской Словесности в мае 1865 года, о трехдневном праздновании шестисотлетнего юбилея дня рождения Данте Аллигери. К счастью, я провел во Флоренции два месяца в 1864 году и имел возможность в самом центре юбилея изучить различные документы, журналы, газеты и другие материалы по этому вопросу. Из Флоренции я отправил в "Русский Вестник" подробную статью о подготовках всей Италии к предстоящему юбилею, а по возвращении в Москву в 1865 году, в сам день юбилея, рассказал членам Общества Любителей Российской Словесности о том, что происходит во Флоренции в момент, когда мы собрались на заседание в Москве…

В своем рассказе я остановлюсь на первых десятилетиях моего профессорского опыта среди тогдашних друзей и товарищей. В "Моих Воспоминаниях" я упомянул несколько деталей о наших веселых беседах на вечерних дружеских встречах, которые внезапно прекратились из-за ареста и высылки профессора университета Гофмана за границу в 1848 году. Несмотря на то, что эти многолюдные собрания в определенный день и час стали невозможными, наши отношения продолжали существовать, поддерживая наши интересы и вдохновляя нас на различные литературные идеи…

Профессорская деятельность Михаила Петровича Погодина, столь же многогранная и значимая в различных аспектах русской ученой литературы и истории Московского университета, как и вся его литературная и общественная жизнь, предоставляет обширные материалы для изучения истории русского просвещения за последние 50 лет. Теперь, когда личность этого выдающегося человека еще не успела стать частью далекого прошлого, что могло бы позволить историческое беспристрастие, я считаю неуместными любые обобщения и категорические выводы. Поэтому я ограничусь лишь своими личными воспоминаниями о времени моего обучения в Московском университете с 1834 по 1838 годы, добавив некоторые свои размышления, которые считаю необходимыми для ясности обсуждаемого вопроса…

Переношусь со своими воспоминаниями в Рим, чтобы подробно познакомить вас с римской виллой княгини Зинаиды Александровны Волконской. Мне давно хотелось заняться этой темой, но из-за нехватки времени я не смог сразу реализовать свои намерения. Учитывая современное разрушение старых построек «вечного города» и возведение новых, можно опасаться за судьбу виллы княгини Волконской. С весны 1875 года я не посещал Рим и не знаю, сохранилась ли еще эта великолепная вилла, или ее разрушили нынешние неугомонные перестройщики, вместе с разрушителями «вечного города». Если ее уже нет, или она сильно испорчена, то мое описание станет ценным историческим свидетельством о небольшом участке римской земли, который внес наш национальный элемент в историю «вечного города»…

Первый столетний юбилей нашего выдающегося прозаика обладает особым значением. Это торжество не может быть лишь воспоминанием о значительном литературном событии, ставшем основой русской народности; ведь это событие — не ушедшая в прошлое старая история, которая дорога национальному чувству, а один из важнейших элементов современного русского просвещения, продолжающий оказывать свою живительную силу на каждого из нас, собравшихся здесь. Старшие поколения все еще ощущают на себе всю обаятельную свежесть непосредственного воздействия этой гармонии мыслей и звуков, которой Карамзин завораживал своих соотечественников; младшие поколения учились и продолжают учиться мыслить и выражать свои мысли по его произведениям, на которых по-прежнему основываются как русский синтаксис, так и русская стилистика. Таким образом, если бы я решил изложить перед вами заслуги Карамзина в этом плане, мне пришлось бы составить перечень параграфов учебника с указанием, насколько каждый из них подвержен влиянию Карамзина…