Осада Переславля ханом Батыем

Люди ошибочно думают, будто Люцифер умер - или просто исчез. Однако он появляется среди нас - и его приход всегда неожиданен и ранит до глубины души. В этот раз Воланд появился в Берлине - и до неузнаваемости изменил судьбы сразу нескольких людей.

Этот роман с фривольным, по-французски легкомысленным названием — вовсе не о любви. И не о кино. Вот они пред нами, два великих страдальца от собственного гения. Роже Вадим — не человек, а идея, воплощенная в плоть, идея о вседозволенности творца, который возомнил себя вправе не только снимать жизнь, но и лепить душу ближнего своего, как глину. Он — новый Раскольников, только топор его — объектив, а теория его — «новая волна». И жертва его — не старуха-процентщица, а живая, трепетная душа, кою он вознес на алтарь своего искусства. Брижит Бардо — о, это целая вселенная муки под личиной совершенства! Это — «прекрасная дама» декаданса, святая грешница, сознательно истерзанная и выставленная на обозрение. Ее красота — ее крест, ее проклятье. Она ищет в этом мужчине то ли Бога, то ли палача, и в конце концов не находит ни того, ни другого. И что же есть их «любовь», о которой так кричит заглавие? Беспрерывная, изнурительная проверка на разрыв! Каждая ссора — испытание сердца...

Название “Кашгарка” знакомо лишь посвященным в тайны древнего Ташкента - но именно там начинается история еврейской семьи Эренбург. Вихри судьбы переносят их в Сургут, где минус сорок. Мазут вместо хумуса. Потом перебрасывают через Средиземное море в Иерусалим - плюс сорок в тени. Камни плачут соленым потом. Нога спотыкается о камень, о который спотыкались еще римские сандалии Понтия Пилата. Третье поколение этой семьи неожиданно оказывается в Италии, в Тоскане - на земле, воспетой Леонардо да Винчи. Но нет им и там покоя - яблоком раздора служат раскопки древней синагоги, стены которой хранят в себе рассказ о мужестве и обмане, благородстве и предательстве предвоенной эпохи. Ковш экскаватора, как скальпель, вскрывает прошлое, которое не хочет на свет.Внучка, Элина, с лицом боттичеллиевской мадонны и душой рыцаря, ныряет в море истории, чтобы найти правду. Семья трещит по швам, как старый фарфор. А стены шепчут на языке, которого нет. На языке Кашгарки.Он вкусный.Он прилипает к губам.