Любовный контракт

Жанр «комического детектива», представленный в «Берегись автомобиля!», вновь используется авторами в повести «Убийство в библиотеке». Пародируя популярные приемы и элементы детективных произведений, Э. Брагинский и Э. Рязанов поднимают в своем тексте важную проблему преподавания гуманитарных дисциплин в школах, акцентируя внимание на необходимости живого и творческого подхода к обучению литературе, истории и обществоведению.

Эльдар Александрович Рязанов (1927–2015) – советский и российский кинорежиссёр, сценарист, актёр, поэт, драматург, телеведущий, педагог и продюсер. Народный артист СССР (1984). Эмиль Вениаминович Брагинский (1921–1998) – советский и российский прозаик, драматург и сценарист. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1976). Идея создания этого произведения пришла в голову Эмиля Брагинского и Эльдара Рязанова после того, как они услышали историю о мужчине, который после бани зашёл к друзьям, где весело провёл время, а затем, уставший и довольный, уснул. У не совсем трезвых приятелей возникла блестящая идея отправить своего несчастного товарища в поезд, направляющийся в Ленинград. В итоге, когда ничего не подозревающий друг проснулся в поезде, в общем вагоне, прибывшем в город на Неве, он обнаружил, что у него остались только веник, портфель и пятнадцать копеек в кармане. Брагинский и Рязанов начали фантазировать о том, как могли бы развиваться события этой почти детективной истории. В результате получилась весёлая и лиричная пьеса о Жене Лукашине, Наде Шевелевой и Ипполите. Чтобы придать этому сюжету черты сказки, авторы поместили его в атмосферу новогодней ночи. В итоге возникла самая фантастическая история, без которой невозможно представить себе хотя бы один предновогодний вечер. Теперь эту правдивую, весёлую и мелодраматичную историю можно также слушать…

Сергей поднял голову, но не смотрел на Лелю, а смотрел куда-то вдаль. – А ну, не отворачивайтесь! – резко сказала Леля. – Осталось последнее – лифчик. Внимание! Р-раз! – Леля быстро сняла лифчик, выпрямилась, расправила плечи и слегка их откинула назад, как делают профессионалы… И только теперь заговорил Сергей: – У вас гуськи появились! – Что? – не поняла Леля. – Ну, пупырышки от холода. Здесь плохо отапливают. Зачем вы себя унижаете? – В голосе Сергея не было нотации, только сочувствие, а точнее – жалость. – Раздеваться нужно по любви, а не просто так, Леля! А Леля… Леля всхлипнула, сначала тихо, а затем громче, и вскоре полились слезы…

Нина, как правило, обедала дома, поскольку жила недалеко от фирмы, где работала манекенщицей. Не топ-моделью, а просто манекенщицей, но высокого уровня. Тонкая, как прутик, Нина легко носила любое платье, оно сидело на ней так же удобно, как на вешалке, а в смелом купальном костюме она чувствовала себя совершенно свободно, ведь у нее было гладкое, как будто полированное тело и идеальные пропорции для тех, кто предпочитает худеньких. На обед должен был приходить Нинин муж, которого звали Тушканчик. Никто не помнил, почему его так прозвали. Он был значительно ниже жены, но при этом могуче широким. По сути, Нина держала мужа только для того, чтобы обедать вместе. Дело в том, что она могла приступить к еде только после занятий сексом. У нее была такая привычка или потребность организма, как хотите, но каждый день, перед обедом, муж был обязан выполнять супружеские обязанности, независимо от его настроения. Другого смысла в муже не было вовсе.

«… В детстве Сана болела свинкой. На шее, под правым ухом, вздулся и покраснел шар. Сана, конечно, выздоровела, но свинка сделала свое свинское дело – Сана слегка оглохла на правое ухо. Потом Сана болела редкой болезнью под красивым названием эритема. Потом ездила к тете в Ашхабад и подхватила местную заразу, название которой позабыла, но зараза зато Сану не забыла и оставила у нее на щеке клеймо, вроде тех, которыми когда-то клеймили каторжников. В первую свою туристическую поездку Сана съездила в Бельгию – благополучную и стерильную, как хирургическая салфетка. И в славном городе Брюсселе умудрилась заболеть аж черной оспой. Это был единственный в Бельгии случай заболевания черной оспой за последние двести лет. Отель, в котором останавливалась туристическая группа, срочно закрыли. Всех спутников Саны интернировали куда-то за город без права общения с белым светом. А Сану в специальной санитарной машине под почетным эскортом мотоциклистов сопроводили в инфекционную больницу. Прохожие судачили о том, что, должно быть, заболел приезжий Президент или Премьер-Министр. В больнице для Саны выделили отдельный этаж, и в течение нескольких недель ее обслуживало двенадцать человек, облаченных в скафандры и похожих потому на космонавтов. В конце концов Сана вернулась в Москву с лицом, побитым мелкими рытвинами, как некогда у товарища Сталина.Вернувшись из Бельгии, Сана долго рассматривала себя в зеркале и точно поняла, что с личной жизнью покончено. Но… Сана никак не желала с этим мириться. …»