Марина Фиш

У нас было много общего. Детский сад, школа, институт и одна на двоих ненависть. Цель его жизни – меня извести. Моя же – никогда его больше не видеть.Кто победит в этом противостоянии? Его жестокие шутки, издевательства и сплетни или мое тотальное к нему равнодушие? Ответ очевиден – он не заставит меня чувствовать, мне на него плевать.Хэй, Соболевский, ты слышишь? Мне на тебя фиолетово!© Литнет

– У меня есть другая, – звучит вместо «С днем рождения, родная», ломая меня пополам.– Я знаю, – отвечает эхо того, что от меня осталось.– Знаешь? – удивляется муж.– Догадалась. Что будем делать? – смотрю на него, задыхаясь от боли.В квартире в истерике плачет дочка. Она просится к нам, но её не пускают.– Папа! – кричит она. – Мама!Я умираю, глядя на него. Наша любовь зажата в кулаке. Надави и она лопнет, стечет кровавым месивом на грязный бетонный пол.– Меня ждут, прости. Я должен идти.– Папа! – плачет малышка.Тим сбегает вниз по лестнице, а я не могу сделать ни шага, ни вздоха. Я сейчас даже благодарна, что моя девочка плачет. Это единственное, что держит меня на ногах, заставляет оставаться в сознании.Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань.© Литнет

–Мамочка, а где наш папа? – спрашивает мой четырехлетний сын со слезами на глазах. Я впадаю в ступор.–Мама, когда он к нам вернётся? – задаёт вопрос ещё один малыш.Молчу. Мысли в разные стороны. Смотрю на своих сыновей и сердце разрывается на части. Наживо раздирает его. На куски.Ваш папа ушел жить с другой тетей, когда вам было всего несколько дней. Ни вы, ни я ему не нужны.Суровая, жесткая правда.Но детям я ее не скажу.–Мальчики, ну-ка хватит плакать! – ласково им улыбаюсь. Крепко обнимаю. Пытаюсь приободрить. – У вас обязательно будет папа! Он просто ни вас, ни меня ещё не нашел!Не знаю, кого больше убеждаю? Своих сыновей или саму себя?© Литнет