Милана Усманова

Звук был первым, что пробилось сквозь пелену оцепенения. Сладострастный стон, который принадлежал… моему мужу, Антону.Второй была вонь. Дешёвый мускусный парфюм, обожаемый Ксенией, смешался с запахом пота и чего-то ещё… греховно-интимного, превратившись в тошнотворный коктейль предательства. Я знала этот аромат, могла выделить из сотни других – сколько раз подруга оставляла его шлейф в моей машине, на диване в гостиной, за обеденным столом…Ксюша жила недалеко от нас, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, – смеялась она. – Забегать друг к другу за солью и вином».Забежала. В постель к моему мужу.Мой муж и моя лучшая подруга. В моей кровати. В моём доме. На моих простынях.– Не это, вовсе не это я ожидала застать по возвращении домой, – громко, чётко выговаривая каждое слово, сказала я и благоверный, как ошпаренный, откатился от любовницы.Я уничтожу его. Отомщу.Он ответит за всё.

– Антон? Что-то случилось? Я ужин приготовила, твоё любимое блюдо…– Ничего не случилось, – он залпом выпил беленькую, скривился и поставил стопку на комод. – То есть случилось. Нам надо поговорить.Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый живот. Я медленно опустила крышку пианино. В тишине квартиры этот звук прозвучал как удар.– Я ухожу, – сказал он. Просто и буднично, глядя куда-то мимо меня, на узор на ковре. – Я ухожу от тебя. К другой женщине.Четыре слова. Всего четыре слова, произнесенные моим мужем в нашей гостиной, пока на кухне остывал его любимый ужин. Они не были сказаны на крике. Антон произнес их так, как будто сообщил, что в магазине не было хлеба. И от этого было еще страшнее. Ещё горше.– Что?! – я не узнала свой голос. Он стал тонким и чужим.– К Еве, – произнес он имя, как будто это что-то объясняло. – Моя помощница. Она… с ней всё по-другому. Мы в одном ритме живем, понимаешь? Я устал от этой тишины, от одного и того же дня. Я жить хочу.

Мне 38 лет, и я – жена влиятельного прокурора. Долгие годы я была лишь безмолвной тенью в собственном доме, покорной жертвой, давно смирившейся со своей участью.Но всему есть предел. Последней каплей стала его наглая любовница, которую он, ничуть не стесняясь, привёл жить в нашу общую квартиру. Именно это унижение вырвало меня из многолетнего оцепенения и заставило действовать.Я начала свою тайную и расчётливую борьбу. Шаг за шагом я иду к цели. Я должна вернуть себе то, что он у меня отнял, – моё право на собственную жизнь.***– Оксана потеряла ребёнка, – Виталик медленно багровел, что не предвещало для меня ничего хорошего, – всё из-за тебя.– Вопрос, а был ли у неё ребёнок? – впервые я не опустила глаза в ответ на нападки. – Сходи вместе с ней к врачу. Ты прокурор, а о такой малости, как доказательства и не подумал.– Заткнись! – сорвался на крик Виталик. – Не смей оговаривать мою жену.– Жену? – Усмехнулась я, – а в свидетельстве о браке стоит почему-то моё имя.

Я прошла путь от нищеты до роскоши, построив с мужем успешный бизнес и крепкую семью. Я майор, женщина, которую, как мне казалось, невозможно сломить. Но удар от самого близкого человека выбил почву из-под ног и заставил усомниться даже в самой себе. Теперь, потеряв всё, я пытаюсь понять, в какой момент моя идеальная жизнь превратилась в руины.Я отдала ему всё.Он предал меня, оставив ни с чем.Но он не учёл, что со мной этот номер не пройдёт.

– Лиза, я не вижу смысла в нашем дальнейшем жалком сосуществовании друг с другом.Я замерла с ложкой каши на полпути ко рту Мишки. Трехлетний сын смотрел на меня круглыми глазами, ожидая продолжения завтрака. Пятилетняя Соня увлеченно размазывала овсянку по тарелке, строя какие-то свои архитектурные шедевры.– Что? – кажется, я ослышалась. Борис же просто констатировал факт, как будто сообщал прогноз погоды.– Ты погрязла в бытовухе, Лиза. Совсем. – Он даже не поднял глаз от телефона, продолжая что-то там листать. – Ты перестала быть моей Музой. Перестала быть… собой.Мишка требовательно захныкал, ожидая кашу, а я все еще держала ложку в воздухе. Время словно застыло.– Боря, дети…– Дети ничего не поймут, – наконец он отложил телефон и посмотрел на меня. В его глазах я не увидела ни сожаления, ни боли. Только холодное раздражение. – Я подаю на развод. Сегодня.

– Арина, давай говорить откровенно. Яна – это бизнес. Стратегический союз. Михаил Лебедев даёт нам триста миллионов долларов инвестиций. Взамен я женюсь на его дочери и делаю её совладелицей части активов. Простая сделка.– А я?– А ты моя жена. Моя команда. Мой тыл. И должна всё понять. Разведёмся на время, пока я не воплощу в реальность свой план.– Хочешь, чтобы я подвинулась и уступила место твоей любовнице? Притворилась, что подобное положение дел меня вовсе не ранит?Он встал, подошёл ко мне. Взял за руки: нежно, привычно.– Ариша, милая… После IPO всё изменится. Яна получит свои акции, Лебедев прибыль, а мы с тобой станем миллиардерами. Подумай сама: разве стоит поднимать шум из-за временного статуса разведёнки?Статус разведёнки? Поднимать шум? Наш брак, моя любовь, всё, что я сделала для Кости – всё это он вот так одним махом обесценил.Я высвободила руки и решительно заявила:– Да, мы разведёмся. Но не на время. Навсегда.Я уничтожу его. Отомщу.Он ответит за всё.

Жизнь успешного архитектора Елены Сокольской переворачивается с ног на голову в один миг. Её муж и лучшая подруга не только любовники, но и аферисты, которые хладнокровно подставляют её, делая главной обвиняемой в многомиллионной махинации. Все улики направлены против неё, и на кону стоит её свобода. Когда правосудие оказывается бессильным, у Лены остаётся только одно оружие – её острый аналитический ум. Чтобы выжить, гению строительства предстоит стать гением разрушения и выявить единственный недостаток в идеальном плане предателей. Я уничтожу его. Отомщу. Мой муж ответит за предательство и обман. Я обещаю.

– Ты не представляешь, что значит шесть лет спать рядом с этой тушей. Я заслужил за своё терпение такой потрясающий подарок… тебя… настоящую женщину… Я люблю тебя, Вика. Только тебя. Я только что вошла в номер. Услыханное заставило меня замереть от ужаса и недоверия. Я судорожно сжала в руке ключ-карту и прикусила губу, чтобы не закричать. Голос Димы доносился с балкона, тот самый нежный голос, которым он шептал мне признания в любви всего пару часов назад. Но сейчас в нём звучали совершенно другие интонации. Туша. Он назвал меня тушей. А Вика… Я знаю только одну Вику, свою двоюродную сестру. Я уничтожу его. Отомщу. Мой муж ответит за предательство и обман. Я обещаю.

– Я видела тебя сегодня утром, – сказала я спокойно. – У детской площадки. С женщиной и ребёнком. Его улыбка немного дрогнула, но не исчезла. Вместо этого она стала чем-то механическим, застывшим. – А, это… – начал он, и я буквально услышала, как в его голове прокручиваются возможные оправдания. – Это Кира, она клиентка мастерской. Мы делали проект её квартиры в прошлом году, и она… – Не надо, – я подняла руку, прерывая поток его слов. – Не оскорбляй меня ложью, хватит. Я видела, как ты её обнимал. Как целовал. Это были вовсе не деловые объятия. Он замолчал. Медленно положил коробку конфет на прикроватную тумбочку и сел на край кровати. Не рядом со мной – на самый край, сохраняя дистанцию. – Как давно? – спросила я, глядя не на него, а на нашу семейную фотографию на стене. Валя вздохнул. – Два года, – тихо ответил он.

– Лена, – она остановилась напротив меня, – я всё могу объяснить. Я посмотрела на неё: такая красивая, слегка растрёпанная, с припухшими от поцелуев губами. Мария Ковач, моя лучшая подруга на протяжении пятнадцати лет. Человек, с которым я делила секреты, радости и горести. Женщина, которая держала меня за руку, когда я рожала Таю. Та, кто всегда говорила: «Мы как сёстры, Лена, даже больше, чем сёстры». – Объяснить? – мой голос звучал неожиданно спокойно. – Что именно ты хочешь объяснить, Маша? Как давно это продолжается? Она опустила глаза, и это было более красноречивым, чем любые слова. – Давно, – прошептала она. – Но, Лена, это не то, что ты думаешь… – А что я думаю? Что моя лучшая подруга и мой муж решили провести время вместе, пока меня нет? Что вы оба лгали мне в лицо месяцами? Тишина была оглушительной. Мария сделала шаг ко мне и протянула руку: – Лена, давай поговорим, когда ты успокоишься. Я отшатнулась от неё, как от раскалённого железа: – Не смей меня трогать. Убирайся!

– Вера, – тихо произнёс он. – Нам нужно поговорить. Я поняла. Ещё до того, как он произнёс эту страшную фразу, я уже знала. – Конечно, – ответила я слишком весёлым голосом. – Давай обсудим это за ужином. Я запекла утку с апельсиновым соусом, как ты любишь. – Вера, – наконец, он встретил мой взгляд. – Я ухожу. Два слова. Они повисли между нами, тяжёлые, как бетонные плиты. – Куда? – глупо спросила я, как будто он собирался в командировку. Александр вздохнул. В этом вздохе было всё: усталость, сожаление и облегчение человека, который наконец решился на шаг в неизвестность. – К Ольге. Моей… – он запнулся. – Секретарше, – закончила я за него. – Вы давно вместе? – Восемь месяцев, – просто ответил он. – Ты уверен? – тихо спросила я, чувствуя, как сердце разрывается на части. – В том, что хочешь разрушить всё, что у нас было? – Я больше не люблю тебя, – сказал он просто. – Прости.

Я поднялась в спальню, ощущая, как сердце колотится в горле. Медленно сняла серьги, отстегнула колье, стараясь избегать резких движений. Роман наблюдал за мной, сидя в кресле у окна, как кобра за мышью. На журнальном столике перед ним стоял бокал с виски. – Иногда мне кажется, – произнес он задумчиво, – что ты забываешь, кому ты обязана всем этим, – он обвел рукой комнату. – Кто дал тебе эту жизнь. – Я помню, – тихо ответила я. – И благодарна. – Благодарна? – он усмехнулся. – А по тебе не скажешь. Строишь из себя жертву перед старыми подругами. – Я не строила… Он резко встал, и я невольно отшатнулась. Роман мгновенно оказался рядом, его пальцы сжались вокруг моего запястья. – Не перебивай. Меня, – процедил он. – Никогда. Не перебивай. – Прости, – прошептала я, чувствуя, как его пальцы сдавливают все сильнее. – Я не хотела… Его свободная рука поднялась, и я зажмурилась в ожидании удара.