Дмитрий Золотарев

Жара и треск сверчков были нестерпимы. А меня сдали на лето в эту глушь за пределами унылых бетонных коробок. Добирался я туда целую вечность: поезд, автобус, пеший марш-бросок под солнцем. Место это я не любил, но ничего поделать с этим не мог. Мне оставалось только отсчитывать дни до конца ссылки. Скрашивал её один-единственный собеседник — говорящий козёл. Он подворовывал дедов табак, крутил самокрутки с видом знатока и рассказывал удивительные истории. Истории о мире чуждом, иногда уродливом, но всегда невероятно прекрасном. Что-то из этого я запомнил и попытался перенести на бумагу.

Некогда единственный колясочник, обременённый именем, взрастил дерево, отягощённое плодами — человеческими черепами. Под солнцем остатки плоти на костях оплавились, соскользнули и пали в почву. По весне они проросли сквозь снег — и были пожраны козами. От тех трапез остались лишь причудливые круговые узоры, выбитые копытами на земле. В этих узорах-кругах опьянённый дурманом пастух и прочёл все истории.

Что, если хоррор заключается не в криках? А в их отсутствии? Макс — технарь и одиночка, который привык существовать в шуме. В ошибках и сбоях. Он не верит в мистику, только в логику и схемы. Но однажды всё вокруг становится… слишком правильным. Коллеги — вежливые. Соседи — собранные. На улицах царит тишина, а в глазах людей — гладкая пустота. Новые лица в городе слишком быстро начинают ощущаться «своими». Без конфликтов. Без шероховатостей. Без человеческого. Они проникают. Через прикосновение, разговор, взгляд. Через порядок. Через спокойствие. Через то, что ты сам когда-то желал. Макс — последний, кто это замечает. И если он не поймёт, где заканчивается человек и начинается "среда" — он станет частью системы. А в системе не должно быть сбоев. «Сбой» — интеллектуальный хоррор о незаметном исчезновении личности. Страх, который не кричит. Он просто ждёт, когда ты решишь быть поглощенным.