Евгений Алехин

Герой «Рутины» вырос на бесплодной земле. Он является тенью богов прошлого, депрессивной эманацией, блуждающей по развалинам в поисках следов пиршества. Однако все пиршества оборачиваются мрачным трансгрессивным опытом, а любовные похождения оставляют лишь пустые следы брызг семени, и призвание превращается в рутину. Тем не менее, в этой книге есть всё, кроме уныния: она не вызывает жалости, а действует целенаправленно, оскорбляет, ранит и тревожит до судорог. «Книги и девок можно брать с собой в постель», – отмечал Вальтер Беньямин. И, возможно, только «Рутину» из всей современной русской прозы пристрастный немецкий критик открыл бы как вход в свои покои.

«Можно писать только о том, что знаешь», – утверждают мастера слова, но никто по-настоящему не знает себя, поэтому жанр автобиографии оказывается сложнее, чем может показаться. В трех повестях, включенных в эту книгу, предельная откровенность Евгения Алехина достигает неведомой ранее высоты. Без попыток оправдаться и без желания обвинять мир в своих успехах и неудачах, лирический герой накапливает опыт, из которого, словно цветок из-под асфальта, формируется личность. Осознает ли эта личность, какая она на самом деле и что ждет героя – детали и нюансы, важен сам процесс обретения «я», восхождения к нему, который без лишней скромности и ненужного пафоса описан на этих страницах. *** родился в Кемерове в 1985 году. Сменил несколько вузов (не окончив) и множество мест работы: от продавца розничной торговли до киноактера; стал одним из первых лауреатов широко рекламируемой по ТВ литературной премии «Дебют», что в итоге привело его, еще в юном возрасте, к микроинсульту. В настоящее время он придерживается ЗОЖ, живя в Санкт-Петербурге; пишет книги и отправляется в туры с музыкальными проектами. Книга «Луноход-1» включает три наиболее лиричных и интимных прозаических текста автора, которые могут стать любимыми у самого искушенного читателя.

Рассказы Алехина стремятся объединиться в целостный текст, подобно ртутным каплям, которые пытаются образовать ядовитую лужу. Наличие его собранием сочинений на книжной полке однажды будет означать обладание по крайней мере одной чувственно и точно зафиксированной человеческой жизнью. Здесь нет ничего общего с Прустом; Алехин — это полярная, колючая планета. Он имеет патологическую неспособность лгать. Осознает, что должен уметь это как писатель, но постоянно возвращается к истине. Это синхронный голос героя и автора, который перестанет существовать, если не раскроет свою совесть. Читатель Алехина — его Страшный суд. Любая фальшь подвергается насмешке, а кожа сдирается. Именно поэтому его восприятие действительности так остро и трагично, а переживание современного Российского быта напоминает Чистилище.