Игнатий Потапенко

«Рождественская шкатулка» – сборник святочных рассказов, в котором собраны произведения величайших отечественных писателей: Иван Бунин, Алексей Толстой, Леонид Андреев, Иван Шмелев, Аркадий Аверченко и многие другие. Слушая рассказы великих классиков, вы вспомните о милосердии, помощи близким и почему этот праздник так важен. Подарите себе и близким праздничную атмосферу Рождества с помощью «Рождественской шкатулки» рассказов!

«– Ах, мой дорогой, Антон Петрович! Я всем руководю, всем управляю, всё делаю, ведь я секретарь его превосходительства!.. Я не делаю лишь одно – то, что мне хочется и что могло бы принести мне радость.»

«– Что, брат, боишься? – спросил Аристарх Глаголев у молодого студента второго курса, готовившегося к экзамену по какому-то „праву“, хотя за последние дни он уже сдал немало экзаменов. – А я совсем не боюсь. Вот так пойду и буду говорить с профессором, как с тобой.»

В Москве, на Арбате, всё ещё стоит портерная, где совсем недавно собиралась молодёжь, проводя долгие вечера с кружкой пива. Теперь она сильно изменила свой облик, немного увеличилась в размерах, а с улицы её покрасили в голубой цвет…

«Удивительно быстро вечер наступает в конце зимы на одной из улиц Петербурга. Только что был день, и внезапно стало темно. В тот день, с которого начинается мой рассказ – это было на первой неделе поста, – я совершенно спокойно сидел за своим маленьким столиком, что-то читал, используя последний свет серого дня, и хотя это происходило и в предыдущие дни, я был чрезвычайно удивлён и даже рассердился, когда вдруг увидел себя в полутьме зимних сумерек.»

«Это было в 186* г. В небольшом двухэтажном домике, с виду похожем на благоустроенный сарай, некогда выкрашенном в коричневый цвет, вследствие долголетнего невозобновления превратившемся в бурый, на улице Ленивке…».

«– Скажи, пожалуйста, у тебя, похоже, крепкая дружба с этим господином? – С каким господином? – спросил я, совершенно не понимая, о ком он говорит. – Ну, с этим… С Литвицким. – Дружбы нет… Я его слишком мало знаю. Но вообще, у нас с ним хорошие отношения. – Это странно. – Почему странно? – Потому что Литвицкий человек подозрительный. – Как подозрительный? – Да просто так, подозрительный и всё. – Я не понимаю. – Так спроси других. Говорят даже, что он шпион.»

В Петербурге царила замечательная зимняя ночь. С высоты пятисотсаженной башни ярко светило городское электрическое солнце, по количеству световых лучей не уступавшее утреннему светилу, которое каждое утро восходит на востоке и движется по небу к западу. Еще на триста саженей выше, от той же башни, на тонком стальном шесте поднимался огромный термометр, показывающий 20 градусов мороза.

Мы проводили вместе почти все вечера. Хотя мы с Буйновым не отличались особой разговорчивостью, Анна Григорьевна была настолько общительной, что в этом не возникало необходимости – она говорила за всех.

«Бакланов спускался по чугунной лестнице с третьего этажа, где помещалась его квартира. Он был как всегда: недурно, но нельзя сказать, чтобы хорошо настроен, красив, одет не то чтобы изящно, а скорее симпатично. Все на нем сидело вольно и даже чуть-чуть мешковато и уж во всяком случае не по моде: пальто длинное, хотя франты Невского давно уже щеголяли в коротких, брюки широкие и полосатые…».

«– Эх, эх, эх, эх! – вставил до сих пор молчавший о. Панкратий. – Легко ему говорить, когда у него нет детей, а вот у отца Антония их шестеро, так не то что в тон не попадешь, а иногда и рясу наизнанку наденешь. – Да, если бы не дети! – с вздохом произнес о. Антоний, – если бы не дети!..»

Раздался звонок, хозяйка открыла дверь. – Студент Гроздин дома? – спросил женский голос. – Да, он дома; вот здесь, сейчас – направо… Дверь распахнулась, и вошла очень молодая девушка, остановившись нерешительно на пороге. Гроздин внимательно всмотрелся в её лицо.

Село Заброшенное тихо подчинялось своему избраннику, Климентию Верзиле, хотя число недовольных с каждым днем возрастало. Разочарование пришло уже через два месяца после его избрания, так как за это короткое время он достаточно проявил свою некомпетентность в управлении. Климентий Верзило был состоятельным и уважаемым человеком. Его главной добродетелью считалась безграничная сердечная доброта: все знали, что он не причинит вреда даже мухе. Поэтому его все любили, и, что самое удивительное, любили до сих пор, несмотря на то, что его руководство вызвало много недовольства. Однако в управлении он не блистал. Он был слишком мягким и добрым, не умел даже серьезно накричать, не говоря уже о применении силы, о чем не имел ни малейшего представления…

– А видите, я подал заявку на зачисление в студенты… Это, конечно, дело необычное, поскольку я в рясе… Но это не страшно… Позвольте представиться: дьякон из села Богодуховского, фамилия моя Эвменидов…

Квартира состояла из нескольких маленьких, тесных комнат, напоминающих клетки для животных. Все окна выходили на второй двор, который не отличался особой чистотой; в каждую комнату вела дверь из узкого темного коридора, и каждая была обставлена лишь в минимально необходимом объеме для комфортного существования. В комнате находились кровать, стол и два стула; на стене была вешалка для платья. В двух из них стояли комоды, за что взимали на два рубля больше.

На воротах висела жестяная табличка, на которой был указан участок, а также отмечалось, что дом принадлежит полковнику в отставке Казимиру Ивановичу Протасову.

С первых слов председателя со скамьи подсудимых встал худощавый старик, не производивший впечатления, в черном сюртуке, который хотя и не был новым, но был сшит безупречно. Его лицо выглядело бледным, а глаза, обрамленные мелкими морщинами, смотрели просто и вдумчиво, не выдавая ни злобы, ни явного страдания.

А между тем в его душе зияла ужасная рана уязвлённого самолюбия, которая с каждым днём становилась всё больше, и в конце концов достигла таких размеров, что он не в силах был с ней справиться.

В этот том вошли произведения М. Ордынцева, И. Потапенко, С. Соломина, С. Городецкого, А. Сорокина и В. Обручева — писателей, которые творили в первые десятилетия XX века. Здесь представлены разнообразные жанры — от чисто романтических до научно-фантастических. Книга завершается документальными свидетельствами, собранными и изданными в своё время священником Григорием Дьяченко, о вполне реальных явлениях полтергейста. Содержание: Михаил Ордынцев — Икар Ватиканского холма Игнатий Потапенко — Во тьме времен Сергей Соломин — Предки Сергей Городецкий — Страшная усадьба Сергей Городецкий — Геоскоп Каэна Антон Сорокин — Хохот жёлтого дьявола Владимир Обручев — Плутония Приложение: Непокойные дома. Из книги Григория Дьяченко «Духовный мир»

Когда мороз рисует волшебные узоры на окнах, снег загадочно блестит на дорожках, а улицы украшаются яркими гирляндами, люди отмечают самые светлые и чудесные праздники – Рождество и Новый год. В эти дни особенно хочется порадовать родных и близких приятными подарками! Погрузитесь в атмосферу праздника, ощутите особую теплоту и радость, верьте в волшебство и доброту людей с этим замечательным сборником рассказов русских авторов! Содержание: 1. Николай Вагнер «На Новый год» 2. Дмитрий Григорович «Рождественская ночь» 3. Константин Баранцевич «Брат» 4. Николай Лесков «Под Рождество обидели» 5. Игнатий Потапенко «Бурная ночь» 6. Дмитрий Мамин-Сибиряк «Зимовье на Студёной» 7. Владимир Короленко «Сон Макара» 8. Антон Чехов «На пути» 9. Александр Куприн «Миллионер» 10. Иван Бунин «Ида» 11. Лазарь Кармен «Под Рождество» 12. Максим Горький «Сочельник» 13. Аркадий Аверченко «Отец Марьи Михайловны» 14. Валерий Брюсов «Дитя и безумец» 15. Константин Станюкович «Ёлка» 16. Лидия Чарская «В рождественский вечер» 17. Аркадий Аверченко «Продувной мальчишка» 18. Валентина Евстафиева «Ваня» 19. Клавдия Лукашевич «Рождественский праздник»