Александр Рудазов

Волшебники обладают способностью к колдовству. Некоторые делают это лучше, другие хуже. Каспар, Бальтазар и Мельхиор – это великие волшебники, и их мастерство в колдовстве действительно впечатляет. Однако на этом их таланты заканчиваются. Дело в том, что они не только величественные, но и очень-очень пожилые волшебники. Старость не щадит никого. Эти трое постоянно забывают, где находятся, какой день сегодня и сколько ног у сороконожки. Даже свои имена они вспоминают лишь изредка. Зато их способности в колдовстве поистине великолепны. Если им нужна лодка, они наколдуют круизную яхту с экипажем и пассажирами. Если нужно выкопать яму, они создадут горнопроходческий комбайн. А что касается их попытки отведать черепашьего супа… В целом, колдовать они, мягко говоря, не очень умеют.

Нет на свете места уютнее, чем малый зал «Соелу», лучшего паргоронского ресторана. Впускают туда далеко не каждого, но уж если вас впустили – радуйтесь, ибо сегодня вы гость Янгфанхофена, Паргоронского Корчмаря. А это значит, что вы будете вкушать то, что больше всего любите, пить лучшие в круговерти миров напитки и слушать истории, которых не услышите больше нигде. Янгфанхофену десятки тысяч лет, у него десятки тысяч друзей, и он знает миллион абсолютно правдивых баек. Ну а уж если вы сами поведаете ему такую байку, которой он раньше не слышал, то и сами навеки станете его другом…

Чем больше вокруг тьмы, тем ярче кажется свет. Паргорон, древний мир демонов, утопает во мраке и кишит чистым злом, но тем уютней и веселей в «Соелу», лучшем заведении на много миров вокруг. Его хозяин – сам Паргоронский Корчмарь. Гостеприимнейший из гостеприимных, непревзойденный повар, друг и рассказчик, он уже второй день принимает у себя назойливых гостей, развлекая их и потчуя яствами, но видит с их стороны лишь черную неблагодарность…– Янгфанхофен, если ты так ставишь вопрос, то мы можем и уйти.– Да сидите, сидите. Сейчас я начну следующую историю…

Онагры остановились у огромных ворот. Креол вышел из колесницы и с хрустом потянулся, расправляя затекшие плечи. Ему никогда не нравилось путешествовать в повозках. Со второй колесницы сошел Шамшуддин…

«Утро. Раннее утро. Ласковые солнечные лучи щекочут глаза даже сквозь веки. С внутреннего дворика слышно журчание фонтана и детский смех.Креол сладко зевнул, раскидывая руки в стороны. Вставать неохота. Еще слишком рано. Сегодня первый день месяца кин-Инанна. Это самый жаркий месяц в году – день тянется долго-долго, а ночь, наоборот, донельзя короткая. В такой зной лениво даже шевелиться – хочется лежать на теплой крыше и ничего не делать…»

«Говорят, что у Чертовой Пасти дна нет. Возможно, это правда, но Лоренцо не привык верить досужим сплетням. Что только не придумает необразованное мужичье? Каждый вечер ставят блюдечко со сметаной для домового, перед рыбалкой просят прощения у водяного, у входа в лес кланяются лесному хозяину… Разве можно всерьез принимать такие суеверия?..»

«Мочальников поправил очки и развернул в эль-планшетке еще два окна. Нельзя сказать, что нынешняя проверка доставляла ему удовольствие, но он привык выполнять работу с максимальной скрупулезностью.Учреждение, с которым предстоит иметь дело сегодня, называется научно-исследовательским институтом «Пандора». Расположилось оно за пределами города, отдельно ото всех, а охраняется почище склада ядерных боеголовок.Что такое это самое НИИ «Пандора», и для чего конкретно предназначено, Мочальников не имел ни малейшего представления. Как и те, кто его сюда направил. О загадочном институте ходятсамые разные слухи, но в одном они сходятся – ничего хорошего за этим белоснежным забором не происходит…»

Существует тема, о которой писатели не любят говорить. А именно – откуда же на самом деле появляются идеи и сюжеты? Обычно они либо пытаются уверить, что все придумывают сами, либо начинают говорить о каком-то вдохновении, которое приходит извне. Но правда в том, что ни один писатель ничего не создает в одиночку. Здесь действуют совершенно другие существа. Например, мне часть книг продиктовал странный персонаж в желтой маске, часть – котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, придумал маленький зеленый гоблин, который живет в моем правом ботинке. Он часто выдумывает что-то интересное – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке тоже обитает гоблин, но его я не слушаю. Он такое несет…

Существует тема, о которой писатели предпочитают не говорить. А именно – откуда берутся идеи и сюжеты? Обычно они либо уверяют, что все просто выдумывают сами, либо начинают говорить о неком вдохновении, приходящем свыше. Однако правда в том, что ни один писатель не создает ничего самостоятельно. Здесь действуют совсем другие сущности. Например, часть книг мне продиктовал странный тип в желтой маске, часть намурлыкал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, придумал маленький зеленый гоблин, который живет в моем правом ботинке. Он часто выдумывает что-то интересное – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже обитает гоблин – но его я не слушаю. Он говорит такую ерунду…

Существует тема, о которой писатели не любят говорить. А именно – откуда же берутся идеи и сюжеты? Обычно они или отмахиваются, утверждая, что все выдумывают сами, или начинают говорить о неком вдохновении, приходящем свыше. Но на самом деле ни один писатель ничего не создает в одиночку. Здесь действуют совершенно другие существа. Например, часть книг мне продиктовал странный персонаж в желтой маске, часть намурлыкал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, придумал маленький зеленый гоблин, который живет в моем правом ботинке. Он часто выдумывает что-то интересное – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже обитает гоблин – но его я не слушаю. Он говорит такую ерунду…

Существует тема, о которой писатели не любят говорить. А именно – откуда же берутся идеи и сюжеты? Обычно они либо уверяют, что всё выдумывают сами, либо ссылаются на некое вдохновение, приходящее свыше. Но правда в том, что ни один писатель не создает ничего в одиночку. Здесь действуют совершенно другие существа. Например, мне часть книг продиктовал странный персонаж в желтой маске, часть наиграл котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, включенные в этот сборник, придумал маленький зеленый гоблин, живущий в моем правом ботинке. Он часто выдает интересные идеи – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже обитает гоблин – но его я не слушаю. Он такое иногда несет…

Существует тема, о которой писатели предпочитают не говорить. А именно – откуда же берутся идеи и сюжеты? Обычно они или отмахиваются, утверждая, что все выдумывают самостоятельно, или начинают говорить о каком-то вдохновении, приходящем свыше. Однако истина в том, что ни один писатель ничего не создает в одиночку. Здесь задействованы совершенно другие существа. Например, мне часть книг продиктовал странный персонаж в желтой маске, часть намурлыкал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, придумал маленький зеленый гоблин, проживающий в моем правом ботинке. Он часто выдает интересные идеи – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже живет гоблин, но его я не слушаю. Он говорит такую чушь…

Существует тема, о которой писатели предпочитают не говорить. А именно – как же на самом деле появляются идеи и сюжеты? Обычно они отмахиваются, утверждая, что все выдумывают самостоятельно, или начинают говорить о неком вдохновении, приходящем свыше. Но суть в том, что ни один писатель не создает ничего в одиночку. Здесь действуют совершенно другие существа. Например, часть книг мне продиктовал странный тип в желтой маске, часть придумал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, сочинил маленький зеленый гоблин, который живет в моем правом ботинке. Он часто выдумывает что-то интересное – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже живет гоблин, но его я не слушаю. Он говорит такую ерунду…

Существует тема, на которую писатели говорить не любят. А именно – откуда же все-таки берутся идеи и сюжеты? Обычно либо отбрехиваются, что просто выдумывают все сами, либо начинают кивать о некоем вдохновении, приходящем свыше.Но истина состоит в том, что ни один писатель вообще ничего не пишет сам. Тут работают совсем другие существа. Например, мне часть книг продиктовал жуткий тип в желтой маске, часть намурлыкал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, сочинил маленький зеленый гоблин, живущий в моем правом ботинке. Он часто что-нибудь такое выдумывает – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже живет гоблин – но его я не слушаю. Он такую чушь городит…

Существует тема, на которую писатели говорить не любят. А именно – откуда же все-таки берутся идеи и сюжеты? Обычно либо отбрехиваются, что просто выдумывают все сами, либо начинают кивать о некоем вдохновении, приходящем свыше.Но истина состоит в том, что ни один писатель вообще ничего не пишет сам. Тут работают совсем другие существа. Например, мне часть книг продиктовал жуткий тип в желтой маске, часть намурлыкал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, сочинил маленький зеленый гоблин, живущий в моем правом ботинке. Он часто что-нибудь такое выдумывает – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже живет гоблин – но его я не слушаю. Он такую чушь городит…

Существует тема, о которой писатели не любят говорить. А именно – откуда берутся идеи и сюжеты? Обычно они либо отмахиваются, заявляя, что все придумывают сами, либо начинают упоминать о неком вдохновении, приходящем извне. Но правда в том, что ни один писатель не создает ничего самостоятельно. Тут действуют совершенно другие существа. Например, мне часть книг продиктовал странный тип в желтой маске, часть намурлыкал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, придумал маленький зеленый гоблин, который живет в моем правом ботинке. Он часто выдумывает что-то интересное – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже живет гоблин – но его я не слушаю. Он говорит такую ерунду…

Существует тема, о которой писатели не любят говорить. А именно – откуда берутся идеи и сюжеты? Обычно они либо отказываются объяснять, утверждая, что все выдумывают сами, либо начинают говорить о неком вдохновении, приходящем свыше. Но правда в том, что ни один писатель на самом деле ничего не создает самостоятельно. Здесь действуют совсем другие существа. Например, часть книг мне продиктовал странный тип в желтой маске, часть смастерил котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, придумал маленький зеленый гоблин, который живет в моем правом ботинке. Он часто выдумывает что-то интересное – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке тоже живет гоблин – но его я не слушаю. Он говорит такую ерунду…

Существует тема, на которую писатели говорить не любят. А именно – откуда же все-таки берутся идеи и сюжеты? Обычно либо отбрехиваются, что просто выдумывают все сами, либо начинают кивать о некоем вдохновении, приходящем свыше.Но истина состоит в том, что ни один писатель вообще ничего не пишет сам. Тут работают совсем другие существа. Например, мне часть книг продиктовал жуткий тип в желтой маске, часть намурлыкал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, сочинил маленький зеленый гоблин, живущий в моем правом ботинке. Он часто что-нибудь такое выдумывает – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже живет гоблин – но его я не слушаю. Он такую чушь городит…

Существует тема, о которой писатели не любят говорить. А именно – откуда берутся идеи и сюжеты? Обычно они либо уверяют, что все выдумывают сами, либо начинают говорить о каком-то вдохновении, которое приходит свыше. Но правда в том, что ни один писатель не пишет все сам. Здесь работают совершенно другие существа. Например, часть книг мне продиктовал странный тип в желтой маске, часть придумал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, сочинил маленький зеленый гоблин, который живет в моем правом ботинке. Он часто выдает интересные идеи – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже обитает гоблин – но его я не слушаю. Он говорит такую ерунду…