Дмитрий Мамин-Сибиряк

Добрая и трогательная история о уточке с поврежденным крылом, которая не смогла покинуть свою стаю и улететь в теплые края на зиму. Серой Шейке пришлось остаться на зимовку в полынье, которая с каждым днем все больше затягивалась льдом.

«– Ну, а я за вами… – говорил Флегонт Флегонтович, тяжело вваливаясь в мою комнату. – Одевайтесь и едем.– Куда?– Говорю: одевайтесь… У меня и лошадь у ворот стоит…»

Рассказ основан на личных переживаниях автора. Мамину не раз приходилось путешествовать на барках по реке Чусовой до Перми в годы его обучения в Пермской духовной семинарии. Он сталкивался со всеми неожиданностями этого рискованного плавания, так как его родители не могли позволить себе отправить сына в Пермь на лошадях.

«– Эх, отлично было бы закатить теперь в Шатрово, – говорил мой приятель Павел Иваныч Сарафанов, отдувая пар со своего блюдечка. – То есть, я вам наивно доложу, после спасибо скажете!.. Ведь теперь какое время… а? Каждый день дорог, а мы с вами сидим здесь в N*, – пыль, духота, жар…»

Впервые напечатан в журнале «Вестник Европы» (1885, № 5). При жизни автора перепечатывался в составе «Уральских рассказов».

На диске собраны сказки известных русских авторов. Сергей Аксаков - Аленький цветочек Владимир Одоевский - Городок в табакерке Антоний Погорельский - Черная курица Дмитрий Мамин-Сибиряк - Сказка про славного царя Гороха и его прекрасных дочерей царевну Кутафью и царевну Горошинку Михаил Лермонтов - Ашик-Кериб Владимир Одоевский - Игоша Константин Ушинский - Слепая лошадь Антоний Погорельский - Лафертовская маковница

Замысел книги воспоминаний относится к 1891 году. «Необходимо будет на всякий случай записать воспоминания о всех… простых и добрых людях, среди которых прошло мое детство».

«– Братцы, вот и я! – весело закричал Репей, выглядывая из земли зелёной почкой. – Ох, как долго я спал!.. Здравствуйте, братцы! Когда он оглянулся вокруг, то понял, почему никто не ответил: он выглянул из земли почти первым. Лишь кое-где начали появляться зелёные усики безымянной травы. Однако у самого забора уже росла острая крапива – эта жгучая дама всегда приходила первой. Репей даже немного рассердился, что опоздал…»

«История разыгралась прескверная и совершенно неожиданная. Кажется, ни один человек в мире не мог бы ее предвидеть, тем более что осеннее утро выдалось такое чудное, светлое, с крепким морозцем… Но я забегаю вперед…»

Свекор Спиридон Агапыч сегодня был особенно суров и старался не смотреть ни на кого. Сноха Домна понимала, что он боится. А вдруг появятся и накроют раскольничьего владыку Ираклия, которого давно выслеживают? Спиридон Агапыч не хотел бы впускать его к себе, но боялся идти против своего раскольничьего мира. И что же ему взбрело в голову, владыке Ираклию, остановиться именно у него? Разве не нашлось других боголюбивых народов в Озерном?.. Старик был труслив. Он даже боялся собственного сына Ефима, который унаследовал характер от матери. Это выглядело даже смешно: отец был высокого роста, мощный и крепкий, а Ефим — маленький, сутулый и безбородый. Однако физическая сила у обоих была в обратно пропорциональном отношении к нравственной. На самом деле дом управляла матушка-свекровушка, но и она поддавалась Ефиму, который забирал силу молча…

Впервые опубликован в газете «Приднепровский край» (1899, №№ 407 и 416, 21 февраля и 3 марта). Включен автором в состав «Сибирских рассказов» в 1905 г. Печатается по тексту: «Сибирские рассказы», т. IV, М., 1905.

«…Чем ближе купец Жерлов подъезжал к Петербургу, тем хуже делалось у него на душе. Являлась какая-то скверная оторопь и малодушное желание вернуться назад, в свою далекую сибирскую трущобу. Ведь всего-то взять обратный сквозной билет – и опять сам большой, сам маленький. Глядя на скуластое, заросшее до самых глаз щетинистой бородой лицо Жерлова, трудно было бы предположить о его внутренней подкладке. Жерлов часто вздыхал, вытирал без особенной надобности лицо шелковым китайским платком и с тоской смотрел на менявшихся соседей. Пробовал он знакомиться, но из этого как-то ничего не выходило. К нему относились с явным недоверием…»

«Мне пришлось провести ночь почти на самом горном перевале, на правом берегу живописной горной речушки. Ночлег был выбран проводником с расчетом на защиту от холодного северного ветра. Охотник Артемий сопроводил меня лишнюю версту, пока мы добирались до заветного уголка…»

Фабрика закрывалась в рождественский сочельник. Все корпуса опустели, словно рабочих вымели метлой. Печи перестали дымить; лишь одна доменная печь продолжала работать, её нельзя было остановить. – Другим праздник, а нам работа, Ванька, – говорил доменный мастер Ипатыч своему племяннику Ваньке, мальчику около одиннадцати лет, который помогал под домной. – Моя старуха не любит сидеть без дела в праздник, как другие печи…

Далеко-далеко, в северной части Уральских гор, в труднодоступной лесной глуши скрывается деревушка Тычки. В ней всего одиннадцать дворов, точнее десять, так как одиннадцатая избушка расположена отдельно, прямо у леса. Вокруг деревни поднимается вечнозеленый хвойный лес, образуя зубчатую стену. Сквозь верхушки елей и пихт можно увидеть несколько гор, которые, похоже, нарочно обошли Тычки громадными синевато-серыми валами…

…Серой Шейкой называли свою калеку дочь, у которой еще весной было сломано крыло… «Серая Шейка» впервые появилась в журнале «Детское чтение» через полтора года после рождения Аленушки. В журнальном варианте история Серой Шейки имела трагический финал. Следуя «правде жизни», Мамин завершил рассказ так: «Утром, когда было особенно холодно, Заяц прибежал напиться к полынье; но она уже замерзла, а от бедной Серушки осталась на льду кучка перьев…» Вскоре после выхода журнала, узнав о море детских слез, вызванных его рассказом, Мамин срочно переписывает финал. У сказки появляется новая глава, где на помощь Серой Шейке приходит Акинтич. Старик-охотник появляется в тот момент, когда лед уже почти сомкнулся, а Лиса ползла к полынье, чтобы поймать жертву. И тут раздается спасительный выстрел. Лиса убегает, старик вылавливает из ледяной воды Серую Шейку, прячет ее за пазуху и несет домой, к внукам: «Вот-то обрадуются… А весной ты старухе яичек нанесешь да утяток выведешь…» Какое счастье узнать о спасении Серой Шейки вместе с детьми и увидеть, как слезы радости сменяются счастливой улыбкой! Такие минуты сопереживания и радости бесценны как для ребенка, так и для взрослого.

Сказка Д.Н. Мамин-Сибиряка.

Сказка Д.Н. Мамина-Сибиряка.