Владимир Гиляровский

В тамбовском театре, в большом каменном здании, на нижнем этаже находилась огромная кладовая с двумя широкими низкими окнами, расположенными почти на уровне земли: одно выходило на юг, а другое — на запад. Эту кладовую называли „старой бутафорской“, и она не открывалась годами…

Огромный железный замок, который я больше никогда не встречал, висел на низкой двери, обитой листовым железом. К этой двери меня привела следующая история. Это произошло в середине восьмидесятых годов, в конце сентября. Я работал в «Русских ведомостях» и возвращался с ночного пожара по Малой Бронной. Вижу, с бульварчика Патриарших прудов спешит маленький человечек с рыжеватой округлой бородкой и маленькими «северными» проницательными глазками, весело смотрящими, ничего не видя из-под помятой полевой шляпы. Он был одет в модную тогда среди небогатой интеллигенции коричневую размахайку-крылатку…

Июль. Я направляюсь по Волге в астраханские степи, чтобы написать о чуме по заданию редакции. Публика на пароходе довольно унылая – поговорить не с кем. За весь рейс от Ярославля до Нижнего меня заинтересовал лишь один человек, или, точнее, бывший человек, о котором я и собираюсь рассказать…

В московском шулерском окружении, редко посещавшем театры из-за того, что все были заняты карточными играми, особое внимание привлекала лишь одна пьеса – „Свадьба Кречинского“, которая была им особенно дорога. Среди них имелись свои Кречинский и свой Расплюев…

Дача Бренко располагалась в Петровском-Разумовском, рядом с Соломенной сторожкой. В то время там даже не было конки. Прекрасная двухэтажная дача, роскошно обставленная. По субботам всегда собирались гости: свои артисты, профессора, сотрудники журнала «Русская мысль», присяжные поверенные – друзья Левенсона…

«Я увлекался ранними рассказами Горького и поражался, что нашелся великий художник, который затронул тот мир, в котором я долго жил. Антон Чехов не раз советовал мне: „Тебе следует встретиться с Горьким! Обязательно познакомься с ним“. И Горькому он также говорил обо мне с таким же предложением…»

Известный московский журналист и писатель, который вошел в мир литературы одновременно с А.П. Чеховым, поэт «некрасовского строя лиры» В.А. Гиляровский (1853–1935) стал наиболее известным среди своих современников как мастер и летописец жизни Москвы. «Дядя Гиляй», как ласково называл его А.П. Чехов, прекрасно знал родной город, объехав его вдоль и поперек. Москвичи (и не только они) всех сословий знали и любили его, его статьи пользовались популярностью, а к его мнению прислушивались.

Холодно. Трава на пустом ипподроме побурела. Остатки каменных зданий лишены дверей и окон… Когда-то здание на дворике, где взвешивались жокеи на скачках, отделял высокий забор от Ходынского поля, рядом находился деревянный домик смотрителя круга. От садика перед домиком осталось лишь кое-что, забор и ограждение садика разрушены, а из окон домика открывается вид на пустое Ходынское поле и Ваганьковское кладбище. В домике живет семья… Она страдает от голода и холода…

Владимир Гиляровский не создавал объемных романов и повестей, но многие из его современников забыты, в то время как он остался в памяти. Невозможно забыть его – талантливого журналиста и писателя, который защищал угнетенных и обиженных. В сборник вошли рассказы и очерки о различных событиях, свидетелем которых был писатель, а также о людях, с которыми его свела судьба. В этих коротких произведениях ярко изображены картины дореволюционного быта и нравов. Savfk «Venticinque Aprile» («Bella Ciao», оркестровая кавер-версия) Музыка предоставлена https://www.free-stock-music.com Creative Commons / Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)

В. Н. Андреев-Бурлак однажды поделился в кругу друзей историей, которая произошла с ним на нижегородской ярмарке. – Я приехал из Москвы утренним поездом. Пью кофе в буфете. Рядом со мной садится толстяк с алмазным перстнем на указательном пальце. На его жилете звенит золотая цепь с брелоками…

Владимира Алексеевича Гиляровского, знаменитого журналиста и писателя, знала вся Москва – извозчики, торговцы, полицейские, журналисты, писатели, художники – список можно продолжать долго. Но и он знал Москву лучше других. Его жизнь была полна событий и встреч, в ней было всё – лишения, трудности, преодоления, успехи, его книги «Мои скитания» и «Москва газетная» стали классикой мемуарного жанра.

Бани существуют с древнейших времен, и их история неразрывно связана с нравами и культурой человечества в самом широком смысле. Для русского человека баня всегда была важной частью жизни, символизируя гостеприимство и домашний уют. Особенно известной своими банями была Москва. "Единственное место, которое не обошел ни один москвич, - это бани". "Москва без бань - не Москва", - отмечал В.А. Гиляровский. Самые знаменитые московские бани - Сандуновские - с момента своего открытия стали центром общественной жизни столицы, напоминающим английский клуб для дворян и поликлинику для простых людей. О истории и традициях банного дела в Москве рассказывают два известных журналиста разных эпох: "король московских репортеров", признанный знаток Москвы, автор знаменитой книги "Москва и москвичи", писатель и журналист Владимир Гиляровский, а также наш современник, журналист "Литературной газеты", публицист и писатель Анатолий Рубинов.