Павел Бажов

Русский сказочник Павел Петрович Бажов (1879–1950) появился на свет и провел свои юные годы на Урале. Каждое лето он путешествовал по родным местам, и в Уральском крае трудно найти уголок, где бы не побывал этот искатель устного речевого золота и самородных сказаний. Он общался с интересными людьми, слушал о жизни и вникал в каждую деталь. Сказочник работал день и ночь. На белоснежных страницах расцветали неувядаемые каменные цветы, оживали добрые и злые чудовища, голубые змейки, проворные ящерки и веселые козлики. Исследователи творчества П.П. Бажова считают «Малахитовую шкатулку» его главной книгой. Сам писатель отмечал: «Хотелось бы, чтобы эта запись по памяти хоть в слабой степени отразила ту непосредственность и удивительную силу, которыми были полны сказы, слышанные у караулки на Думной горе». Данный очерк входит в «Собрание сочинений в трех томах. Том третий».

Русский сказочник Павел Петрович Бажов (1879–1950) родился и вырос на Урале. Летом он из года в год путешествовал по родным местам, и в Уральском крае вряд ли найдется уголок, где бы не побывал этот собиратель устного речевого золота и искатель самородных сказаний. Он общался с интересными людьми, слушал о жизни и углублялся в детали. Сказочник работал без усталости. На белых страницах распускались неувядаемые каменные цветы, оживали добрые и злые чудовища, голубые змейки, юркие ящерки и веселые козлики. Исследователи творчества П.П. Бажова считают «Малахитовую шкатулку» главной книгой писателя. Сам же он говорил: «Хотелось бы, чтобы эта запись по памяти хоть в слабой степени отразила ту непосредственность и удивительную силу, которыми были полны сказы, слышанные у караулки на Думной горе». Этот очерк входит в «Собрание сочинений в трех томах. Том третий».

Русский сказочник Павел Петрович Бажов (1879–1950) родился и вырос на Урале. Летами он путешествовал по родным местам, и в Уральском крае едва ли найдется уголок, где бы не побывал этот собиратель устного речевого золота и искатель самородных сказаний. Он общался с интересными людьми, слушал истории о жизни и во всё вникал. Сказочник работал день и ночь. На белых листах распускались неувядаемые каменные цветы, оживали добрые и злые чудовища, голубые змейки, юркие ящерки и веселые козлики. Исследователи творчества П.П. Бажова считают «Малахитовую шкатулку» главной книгой писателя. Сам же автор говорил: «Хотелось бы, чтобы эта запись по памяти хоть в слабой степени отразила ту непосредственность и удивительную силу, которыми были полны сказы, слышанные у караулки на Думной горе». Данный очерк входит в «Собрание сочинений в трех томах. Том третий.»

Русский сказочник Павел Петрович Бажов (1879–1950) родился и провел свои годы на Урале. Летом он год за годом путешествовал по родным местам, и в Уральском крае едва ли найдется уголок, где бы не побывал этот собиратель устного речевого золота и искатель самородных сказаний. Он общался с интересными людьми, слушал о жизни и вникал в нее. Сказочник трудился день и ночь. На белых листах расцветали неувядаемые каменные цветы, оживали добрые и злые чудовища, голубые змейки, юркие ящерки и веселые козлики. Исследователи творчества П.П. Бажова считают «Малахитовую шкатулку» главной книгой писателя. Сам же автор говорил: «Хотелось бы, чтобы эта запись по памяти хоть в слабой степени отразила ту непосредственность и удивительную силу, которыми были полны сказы, слышанные у караулки на Думной горе». Эта повесть входит в «Собрание сочинений в трех томах. Том третий».

Русский сказочник Павел Петрович Бажов (1879–1950) родился и вырос на Урале. Летом за летом он путешествовал по своим родным местам, и в Уральском краю едва ли найдется уголок, где бы не побывал этот собиратель устного речевого золота и искатель самородных сказаний. Он всегда общался с интересными людьми, слушал о жизни и во всё вникал. Сказочник работал день и ночь. На белых листах распускались неувядаемые каменные цветы, оживали добрые и злые чудовища, голубые змейки, юркие ящерки и веселые козлики. Исследователи творчества П.П. Бажова считают «Малахитовую шкатулку» главной книгой писателя. Сам автор отмечал: «Хотелось бы, чтобы эта запись по памяти хоть в слабой степени отразила ту непосредственность и удивительную силу, которыми были полны сказы, слышанные у караулки на Думной горе». Данный очерк входит в «Собрание сочинений в трех томах. Том третий».

Русский сказочник Павел Петрович Бажов (1879–1950) родился и вырос на Урале. Летние месяцы он регулярно проводил в путешествиях по родным местам, и в Уральском крае едва ли найдется уголок, где бы не побывал этот искатель устного речевого золота и самородных сказаний. Он общался с интересными людьми, слушал их истории и подробно вникал в жизнь. Сказочник работал день и ночь. На белых листах оживали неувядаемые каменные цветы, добрые и злые чудовища, голубые змейки, юркие ящерки и веселые козлики. Исследователи творчества П.П. Бажова считают «Малахитовую шкатулку» главной книгой писателя. Сам автор говорил: «Хотелось бы, чтобы эта запись по памяти хоть в слабой степени отразила ту непосредственность и удивительную силу, которыми были полны сказы, слышанные у караулки на Думной горе». Данный очерк входит в «Собрание сочинений в трех томах. Том третий».

Родная мне дача Сысертского горного округа на северной стороне вытянутого рукава соединялась с дачей Ревдинских заводов возле горы с необычным названием – “Лабаз”. Мне удалось впервые посетить это место в самом начале столетия, где-то во втором или третьем году. Это произошло неожиданно и, возможно, именно поэтому запомнилось так хорошо…

«Открытие Гумешевского завода помогло мне вспомнить о той крупице прошлого, которая была запечатлена в памяти. Я отчетливо увидел все детали. До революции этот рудник уже давно представлял собой безлюдное, заброшенное место. Рядом с ним работал небольшой сернокислотный завод Злоказова. Отработанная вода, не проходя никаких отстойников, сбрасывалась в речку Железенку, а оттуда в Северский пруд. Северчанам после долгих и затратных судебных разбирательств удалось добиться официального запрета для Злоказова на сброс воды без ее предварительной очистки или обезвреживания…»

Каждое лето мы с моим школьным другом начинали отпуск в деревне Воздвиженке. Как только завершались экзамены, мы сразу же отправлялись туда, чтобы успеть насладиться спокойствием горных озер возле Каслей, пока сюда еще не пришли шумные люди с ружьями и беспокойными собаками…

«Сидели однажды старатели вокруг огонька в лесу. Четверо взрослых, а пятый — маленький мальчик. Лет ему восемь. Не больше. Федюнькой его звали. Давно всем пора спать, но разговор оказался интересным. В артелке, понимаешь, был один старик. Дедка Ефим. С юных лет он добывал из земли золотую крупку. Случаев у него было немало. Он и рассказывал, а старатели внимательно слушали…»

«Цену человеку не так просто определить. Это непростое дело. Не зря существует пословица: „Чтобы узнать человека, нужно съесть с ним пуд соли“. Однако, на мой взгляд, это может оказаться слишком соленым, затянувшимся на годы, и тут есть определенная опасность. За пудом соли ты обязательно либо завяжешь дружбу с этим человеком, либо поссоришься навсегда. Оглядываясь назад, можно столкнуться с неустойкой: либо по дружбе отступишь, либо от злости обидишься – такому не поверишь, даже если этого не было…»

В те времена Верхнего и Ильинского заводов еще не существовало. Были лишь наша Полевая и Сысерть. В Северной тоже немного железа производили, но совсем незначительно. Сысерть была самой оживленной. Она находилась на дороге, рядом с казачьими поселениями. Люди постоянно проходили и проезжали мимо. Мы сами ездили на пристань под Ревду с железом. В дороге можно было встретить множество людей и наслушаться разных разговоров. Вокруг было много деревень. В нашей Полевой, напротив сысертского поселения, было совершенно пусто. В то время железа производили мало, в основном плавили медь. Ее возили к пристани караванами. Людям было не так просто общаться в пути — приходилось быть осторожными. В нашей стороне всего одна деревня — Косой Брод. Вокруг леса, горы и болота. Можно сказать, наши старики сидели в изоляции, ничего не видели. Барину, конечно, это и было нужно…

В деревне Сарапулке все это началось. В последние годы, вскоре после гражданской войны. Тогдашние жители деревни не были особенно грамотными. Тем не менее, каждый, кто поддерживал советскую власть, искал способы ей помочь. В Сарапулке, как известно, с давних времен сохранилась традиция разбираться в камешках. В свободное время, будь то в межсезонье или когда еще появлялось время, старики непременно занимались этими камешками. Вспомнили об этом и решили организовать артель. Начали добывать графит. Все шло неплохо. Считали на тысячи пудов, но вскоре забросили это дело. Причины остановки: либо графит оказался некачественным, либо цена не подходила, объяснить не могу. Бросили это занятие и начали заниматься другим – на Адуй наметились…

В Полевой работал приказчик по имени Северьян Кондратьич. Ох, и злобный же он был! Такого, как он, среди заводов не встречалось. Настоящий зверь. В заводском деле он, слышишь, совсем не разбирался, а лишь мог бить людей. Из барства вышел, свои деревни имел, но все это оставил. Всё из-за своей ярости. Сколько-то человек он до смерти забил, да еще и тех, кто не из его владений. Вскоре это стало известно, и скрыть уже было невозможно. Судом Северьяна приговорили в Сибирь или на местные заводы. А владельцам Турчаниновым только и нужно было, что такого убийцу. Сразу же назначили Северьяна в Полевую…

«К этому ремеслу – искать камешки – особой приверженности не было. Случалось, конечно, я и прогуливался, но так… без особого понимания. Увидишь на смывке галечку с огоньком, ну и заберешь, а потом у надежного человека спрашиваешь – сохранить или выбросить? С золотом-то намного проще. Понятно, что у золота тоже есть сорт, но не так, как у камешков. По размеру и весу их вообще не различишь. Иногда смотришь, один больше, другой меньше, оба красиво блестят, а на деле оказывается разница. Большой-то за пятак не берут, а к маленькому тянутся: он, мол, небывалой воды, тут и игра будет…»

Про наших златоустовских с давних пор ходят слухи, что они обучались мастерству у немцев. Говорят, что в завод привезли некоторое количество немцев. От них местные мастера и научились, как варить булатную сталь, как делать рисовку и насечку, как наносить позолоту. И в книгах, мол, это тоже написано…

«На наших заводах с давних пор существовал порядок, согласно которому дети продолжали родительское ремесло. Так было и в нашей семье. Все мои старшие братья пошли по отцовскому пути, а я оказался в стороне, стал искать свою долю в горе и задержался на этом деле до старости. Начиналось не очень гладко, да и потом путь был извилистым и ухабистым. Теперь вот подшучиваю над своей старушкой. Каждый месяц, когда передаю ей деньги, непременно говорю: – Получите, Анисья Петровна, пенсию на домашние расходы, которую назначили по заслугам мужа…»

«Это происходило много лет назад. Русских в этих краях тогда и не было. Башкиры тоже жили далеко. Им, понимаешь, нужно было просторно для скота, где есть еловые рощи и степи. На Нязях, по Ураиму, а здесь-то где? Сейчас лес – это дыра в небе, а в те времена – и вовсе ни пройти, ни проехать. В лес заходили только те, кто занимался добычей зверя…»

Рядом со мной живет мастер по огранке драгоценных камней Митьша Заровняев. Мы ровесники. В детстве мы были неразлучными друзьями, вместе, как говорится, гоняли собак, вместе ходили в заводскую школу, а потом наши пути разошлись. Он пошел учиться на гранильщика и стал отличным мастером, а я, как и все мои предки, всю жизнь проработал по заводскому гудку, занимаясь механической работой. Тоже в своем деле не отстал от хороших мастеров...