Александр Грин

Нет более радостного праздника, чем Рождество, когда каждый человек надеется на чудо и исполнение самых невероятных желаний! Этот праздник дарит людям надежду и спасение! Тема Рождества не обошла стороной русскую литературу, и сложилась настоящая традиция рождественских и святочных рассказов. Эти рассказы могли быть как веселыми, так и печальными, смешными или страшными, но почти в каждом из них присутствуют чудеса и перерождение героя. В русской литературе этот жанр приобрел более реалистичные черты, а евангельские мотивы и характерные особенности рождественского рассказа переплетаются с усиленной социальной составляющей, что иногда приводит к драматическим и даже трагическим финалам историй.

СБОРНИК РАССКАЗОВ! В данном сборнике собраны разнообразные рассказы от различных авторов и в разных жанрах. Каждый сможет найти что-то по своему вкусу! (Некоторые произведения были восстановлены и прошли необходимую обработку, хотя в некоторых случаях это не дало желаемого результата. Тем не менее, качество всё равно улучшилось по сравнению с оригиналом. Приятного прослушивания!)

Путешественник-натуралист приходит за кулисы после спектакля «Золотая цепь». Где-то он это уже встречал… Выясняется, что однажды актеры исполнили этот спектакль «в африканском лесу… для стаи обезьян». И те до сих пор «обезьянничают» увиденные сцены…

«На все вопросы, которые мне задавал офицер противника, я отвечал незнанием или нежеланием говорить, особенно подчеркивая, что я русский. Таким образом, я стремился воздействовать на его разум, позволяя ему представить себя на моем месте и, следовательно, признать неоспоримое право нации защищать свои общие интересы молчанием. Делая вид, что не понимает такой простой вещи, офицер настойчиво угрожал мне расстрелом, если я продолжу упорствовать в отказе. Его лицо намеренно оставалось неподвижным, чтобы вся сила моего внимания была сосредоточена на точном смысле угрозы, не отвлекаясь на естественную мимику, которая могла бы, помимо воли офицера, создать обнадеживающее впечатление и тем самым сохранить при себе то, что я знал. Даже голос допросчика звучал, так сказать, в одной тональности, в которой четко ощущались знаки препинания, делавшие произносимое безличным...»

«Непомерная страсть» юнги Давида к живописи способствует оправданию невиновного человека.© FantLab.ru

Он продавал с азартом, с пламенным ожесточением проповедника. Его глаза, налитые нервным блеском, останавливались на лицах колеблющихся соперников с затаенным льстивым восторгом; скромно опуская ресницы или вдруг насмешливо озирая публику, он подстрекал самолюбие, дразнил жадность, медля опустить молоток, срывая последние судороги запоздавшего аппетита. Он в совершенстве постиг власть пауз, выкрикивая ни раньше, ни позже, но именно в нужный момент, с оттенком непоправимой потери: «Восемьсот слева! Спереди – центр – тысяча! Сзади – направо – три, – три тысячи сзади; три, три, три, – кто более?!» – в результате чего кто-нибудь, как бы слыша вызов или презрение, бросал решительную надбавку…

Приближается загадочный и ожидаемый праздник Рождества. Согласно многим верованиям, в эту ночь граница между миром живых и мертвых стирается. Именно по этой причине так легко встретить своего ангела или столкнуться с нечистым бесом. Традиции веселых колядок и святочных рассказов поддерживали многие русские писатели, среди которых были Достоевский, Чехов, Куприн и Лесков. Не отставали от них и замечательные писательницы Надежда Лухманова и Лидия Чарская. Их рождественские истории — смешные, поучительные, грустные и трогательные — не оставят вас равнодушными.

После прочтения другого письма можно и умереть… Если впервые по-настоящему задуматься о «вечных вопросах».© FantLab.ru

Ранум Нузаргет сосредоточенно чертил тростью на веселом песке летнего сквера загадочные фигуры. Со стороны могло показаться, что этот грустный худой человек в кисейной чалме просто проводит время впустую. Однако ситуация была гораздо серьезнее. Чертя арабески, линии которых возникали в процессе, помогая его напряженной воле передавать четко оформленные волны беззвучного общения, Ранум Нузаргет произносил страстную речь своей сильной, жестоко испытанной душой с далекого уголка земли — приюта Великого Посвящения. Прошел час. Ранум высказал все. Раскаяние, скорбь, тоска — ужас отверженности, — все это изгнанник передал в далекую, знойную страну, Великому Посвящению. Трепет незримых струн, соединяющих его с вездесущей волей Высшего из Высших, того, чье лицо он, Ранум Нузаргет, не удостоился увидеть, — этот трепет угас. Струны исчезли. Ранум поднял голову и стал ждать ответа…

Герои погружаются в прощание… с книгами. © FantLab.ru

Управление памятью, временем и пространством через песню…

Мужчина, не в силах обеспечить лекарства для своей больной жены и молоко для детей, заслуживает быть проданным и убитым. Кинокомпания предлагает двадцать тысяч за съемку его смерти. Умереть нужно в костюме маркиза XVIII века…© FantLab.ru

Нянькой на короткое время стал матрос Спринг…© FantLab.ru

Обещания следует исполнять…

Помещик Старкун трижды напоминал своим знакомым, что вдовцу, старику, скучно оставаться одному в имении, заваленном снегом. Мало кто откликнулся на его письма. Большинство, умножив в уме деревенскую тишину на отсутствие напитков и развлечений, предпочло остаться в тени. Старкун в конце концов понял причину такого молчания и, вызвав из соседней деревни медвежатника Кира, заказал у него медвежью берлогу. На следующий день Кир, отрывая жесткими пальцами сосульки с заледеневших бороды и усов, предстал перед Старкуном и доложил, что берлога готова. Тем временем другой мужик, сметливый и лукавый, отправился в Петроград с несколькими записками и вернулся оттуда с двумя большими таинственными ящиками, в которых, когда их переворачивали, что-то булькало…

«– Замечали ли вы что-то странное раньше? Были ли таинственные беседы? Дерзости, неповиновение? И вообще, как это могло произойти прямо у нас на глазах? – Увы, капитан, – ответил его помощник Фекан, – этот сброд, как вам известно, был нанят в Багашойо всего две недели назад. Я никого не обвиняю. Нужно было воспользоваться удачным ветром, белых не оказалось; это я понимаю. Мы все спешили…»

Оптимист и пессимист проживают в одном доме… (Первый когда-то выручил второго). © FantLab.ru

Скорее, городские приключения Лебедева, который называет себя Гинчем: салоны, карты, алкоголь, попытки писать, стыд, магазины, интриги, любовь… Сугубо реалистическая повесть. Успешная «панорама общества» начала века, обладающая уже и исторической ценностью…© FantLab.ru

Битва в Историческом музее.