Александр Грин

Тюльпанов сел за стол, жадно разглядывая большой деревянный ящик, наполненный сырой, грязно-белой землей. Управляющий тоже уселся. Его лицо светилось почтением и вдохновением, как у талантливого повара, рассказывающего барину о прелестях пикантного соуса. Прошла секунда молчания. Тюльпанов нервно мял в пальцах жирные, мягкие, как мазь, комки глины. Он испытывал сомнения, его брови были хмуры от внутреннего напряжения; факт еще не овладел им настолько, чтобы он мог выразить свою радость громко и бурно. Между ящиком с глиной и богатством простиралась пропасть…

За окнами караульного помещения свирепствовал резкий и порывистый ветер, сотрясая крышу старого здания и навевая скучную, зевотную тоску. В самой караулке, у деревянного крашеного стола, помимо разводящего, находились еще двое: рядовой Банников и ефрейтор Цапля. Разводящий, младший унтер-офицер, мрачный и всегда печальный человек, лениво перелистывал устав строевой службы, время от времени откусывая кусочек ржаного хлеба, который лежал на столе. Ему ужасно хотелось спать, но он заставлял себя и делал вид, что погружен в изучение воинских премудростей. К тому же через двадцать минут ему нужно было вести смену. Кроме того, он не смел вздремнуть, опасаясь караульного офицера, который в любую минуту мог заглянуть на пост и сделать ему, разводящему, строгий выговор или даже отправить под арест…

Его звали Евстигней, и он был таким же растрепанным, как его имя: кудрявым, черным и сердитым. Он выглядел грязным и неопрятным, потому что причесывался и умывался крайне редко, в основном по воскресеньям. Когда ребята дразнили его, называя „галахом“ и „зимогором“, он лениво отвечал им, что „медведь не умывается и так живет“. Его уверенность в том, что медведь может существовать без умывания, была подкреплена облаком сажи и копоти, которое покрывало его во время работы у доменных печей, и именно поэтому Евстигнея можно было узнать издалека, за полверсты, благодаря его оригинальной, но мрачной физиономии. Определить, где заканчивались его волосы и начинался картуз, вряд ли мог бы он сам: и то, и другое было одинаково пропитано сажей, пылью и салом…

«У него была всего одна молитва, только одна. Раньше он не молился совсем, даже тогда, когда жизнь вырывала из смятенной души крики бессилия и ярости. А теперь, сидя у открытого окна, вечером, когда город зажигает немые, бесчисленные огни, или на пароходной палубе, в час розового предрассветного тумана, или в купе вагона, скользя утомленным взглядом по бархату и позолоте отделки – он молился, молитвой заключая тревожный грохочущий день, полный тоски…»

Рискованная жизнь контрабандистов в порту…© FantLab.ru

Жизнь политических ссыльных на отдаленном Севере.

Пенкаль находился на пороге кузницы, держа в левой руке тяжелую полосу. Увидев приближающегося Брайда, он приветливо улыбнулся. День был солнечным; кузница, которую недавно построил Пенкаль из золотистых сосновых бревен, сияла чистотой снаружи, но внутри, как всегда, благодаря рассеянному характеру владельца, царил пыльный железный хаос. Брайд звякнул ведерком, пожал руку Пенкаля и сел у входа, широко расставив колени. Его шляпа была сдвинута на затылок, открывая умный лоб; маленькие внимательные глаза с любопытством изучали Пенкаля…

Мистический детектив: «В 8-й час вечера, на закате лесного солнца, часовой Мур заменил часового Лида на том самом посту, откуда не возвращались…»

Некто Юнг, продав свой дом в Казани, переехал в Петроград. Он был холост. Скучая по знакомым в большом городе, Юнг сначала активно посещал театры, а затем, став членом игорного клуба “Общество престарелых мучеников”, увлекся карточными играми и каждый день возвращался в свой гостиничный номер только утром, не раньше семи...

Ганэль с инстинктивной неприязнью относился к темноте: в ее объятиях реальность представлялась ему двусмысленной и преступной по отношению к нему, привыкшему с малых лет подвергать свои действия трезвой оценке дня. Поэтому, когда ночь с ее красотами, тоскливой бессонницей и бесполезными вздохами осталась позади, а лес стал виден при утреннем свете, – Ганэль покинул загадочный ночлег, умылся свежей надеждой и немного успокоился…

«Каждый вечер, перед тем, как уйти в свою комнату и лечь спать, я с женой читал вслух какую-нибудь книгу. Чтение продолжалось обыкновенно до тех пор, пока утомленный глаз переставал различать буквы. Самые остроумные, художественные места казались тогда непонятными алгебраическими формулами, смертельно хотелось спать, и сон манил так неудержимо, что никакое интересное положение, описанное автором, будь это дуэль, раскрытие преступления, любовь с сомнительным исходом, – не могло заставить меня бодрствовать и прочесть главу до конца. Книга захлопывалась, я целовал жену, желал ей спокойной ночи и, захватив свечку, отправлялся к себе…»

Ночью на западном берегу пролива Мы ловили креветок и черепах, Забыв о кораблях врага!.. Герой осуществляет операцию по задержанию берегового пирата Ивлета… © FantLab.ru

Друг умирающего героя совершает «ложь ради спасения»…

И мёртвый лев может убить своего убийцу…© FantLab.ru

Объехав мир за 2 года (по пари), герой узнаёт, что его соперник разорился. Однако ему предлагают в два раза большую сумму (200 тысяч), если он повторит это снова…© FantLab.ru

Для потомственного охотника в городе, где носят его «бобров и лисиц», всё «хуже ада», всё «устроено странно и малопонятно. Лгут, обманывают, смеются, презирают людей…» © FantLab.ru

«Если тиф передается насекомыми, – размышлял я с отвращением к этому слову, – ведь обидно зависеть от какой-то организованной протоплазмы, хотя я сам уже чесался по всем частям тела самым методическим образом, – если так, – продолжал я, глядя на храпящих рядом солдат, – то странно, что до сих пор я не болел. Так я думал, тревожно рассматривая красное лицо человека, лежавшего рядом со мной под шинелью и полушубком. Он потел и сильно дышал. Это продолжалось с ним седьмой день; днём он перемогался, а ночью бредил и вскакивал, но, боясь как огня больницы, предпочитал неопределенность сознанию роковой болезни, и никак нельзя было уговорить его показаться врачу…»

Три революционера, находящиеся под обстрелом, оказались в окружении полиции: «На улице весной играли солнечные тени, а на третьем этаже старинного каменного здания трое людей готовились к смерти…»© FantLab.ru

Любовь и благородство толкают Орта Ганувера на рискованный поступок.© FantLab.ru

«Идолопоклоннику охоты» не важно, кого преследовать…© FantLab.ru