Лев Толстой

«Была осень. По большой дороге скорой рысью ехали два экипажа. В передней карете сидели две женщины. Одна была госпожа, худая и бледная. Другая – горничная, глянцевито-румяная и полная. Короткие сухие волоса выбивались из-под полинявшей шляпки, красная рука в прорванной перчатке порывисто поправляла их. Высокая грудь, покрытая ковровым платком, дышала здоровьем, быстрые черные глаза то следили через окно за убегающими полями, то робко взглядывали на госпожу, то беспокойно окидывали углы кареты. Перед носом горничной качалась привешенная к сетке барынина шляпка, на коленях ее лежал щенок, ноги ее поднимались от шкатулок, стоявших на полу, и чуть слышно подбарабанивали по ним под звук тряски рессор и побрякиванья стекол…»

Стояли знойные, безветренные дни июня. Листья в лесу сочные, густые и зелёные, лишь местами на землю опадают пожелтевшие листья берёз и лип. Кусты шиповника усыпаны ароматными цветами, на лесных лугах растёт сплошной медовый клевер, рожь высокая и густая тёмнеет и колеблется, наполовину налившаяся, в низинах перекликаются коростели, а в овсе и ржи то хрипят, то щелкают перепела. Соловей в лесу лишь изредка издаёт звук и замолкает, сухой зной обжигает. По дорогам неподвижно лежит сухая пыль, поднимающаяся густым облаком и уносимая случайным слабым дуновением то вправо, то влево...

«…Взгляды современных военных уже не те. Общество разделилось: лучшие представители вышли из военного сословия и выбрали другие профессии, тогда как само военное сословие стало заполняться все более низкими и морально устаревшими элементами, что привело к образованию отсталого, грубого и неприятного слоя, в котором оно находится сейчас. Таким образом, чем более человечными, разумными и просвещенными стали взгляды на войну со стороны лучших невоенных людей европейского общества и на все жизненные вопросы, тем более грубыми и абсурдными стали взгляды военных на вопросы жизни, а также на свою профессию и звание…»

Сторонники веротерпимости утверждают, что церковь не должна применять насилие по отношению к тем, кто не согласен с ней, а также к исповедникам других вероисповеданий. Церковь не должна прибегать к насилию! Однако здесь возникает вопрос: каким образом церковь может применять насилие? Христианская церковь, согласно собственному определению, представляет собой установленное Богом сообщество людей, целью которого является передача людям истинной веры, способствующей их спасению как в этом, так и в будущем. Как же такое общество, использующее благодать и проповедь в качестве своих орудий, может желать и действительно осуществлять насилие над теми, кто не принимает ее учения?

«…христианин, чье учение требует смирения, непротивления злу и любви ко всем, даже к врагам, не может быть военным, то есть принадлежать к сословию людей, предназначенных исключительно для убийства себе подобных. Поэтому истинные христиане всегда отказывались и продолжают отказываться от военной службы…»

«…Как это обычно бывает, чем ниже опускается человеческая деятельность, тем больше она отдаляется от своей истинной природы, и тем сильнее возрастает самоуверенность. Это произошло и с наукой нашего времени. Настоящая наука никогда не была оценена современниками, напротив, зачастую она подвергалась гонениям. И это вполне закономерно. Истинная наука указывает людям на их ошибки и открывает новые, непривычные пути жизни. И то и другое вызывает недовольство у правящей части общества…»

«…При написании сочинения, над которым я трудился в течение пяти лет без усталости и с исключительной преданностью, в лучших условиях жизни, мне хотелось в предисловии изложить свой взгляд на него и тем самым предупредить о возможных недоумениях, которые могут возникнуть у читателей. Я надеялся, что читатели не будут искать в моей книге то, что я не хотел или не смог выразить, а обратят внимание именно на то, что я стремился донести, хотя (в силу специфики произведения) не считал нужным подробно останавливаться на этом…»

Ответ на вопрос о том, что такое право, будет довольно простым и понятным: правом фактически называется для людей, обладающих властью, разрешение, которое они выдают сами себе, заставляя тех, над кем они властвуют, делать то, что выгодно им – властвующим. Для же подвластных правом считается разрешение делать всё то, что им не запрещено.

«…мы собрались здесь, чтобы противостоять войне. Войне, то есть тому, ради чего все народы мира, миллионы и миллионы людей, передают в безконтрольное распоряжение нескольких десятков лиц, а порой одного человека, не только миллиарды рублей, талеров, франков, иенов, представляющих значительную часть их трудовых сбережений, но и самих себя, свои жизни. И вот мы, десяток собравшихся с разных концов земли частных лиц, не обладающих особыми преимуществами и, что самое главное, никакой властью над кем бы то ни было, намерены бороться…»

Часто, когда спрашиваешь детей о том, что они выбрали бы из двух несовместимых вариантов, которые им оба очень нравятся, они отвечают: и то, и другое. Что хочешь: кататься или играть дома? И кататься, и играть дома. Аналогичным образом отвечают христианские народы на жизненно важный вопрос: что они предпочитают из двух: патриотизм или мир? Их ответ: и патриотизм, и мир, хотя объединить патриотизм и мир так же невозможно, как одновременно кататься и оставаться дома…

– Не понимаю, почему ты так упрямишься. Зачем тебе не спать и идти «в народ», когда завтра ты можешь спокойно поехать с тетей Верой прямо в павильон? Ты ведь всё увидишь. Я же говорил, что Бер обещал провести тебя. А ты, как фрейлина, имеешь на это право. Так говорил всем известный под прозвищем «Пижон» князь Павел Голицын своей двадцатитрехлетней дочери Александре, которую называли «Рина». Этот разговор произошел вечером 17 мая 1896 года в Москве, накануне народного праздника коронации…

«Алешка был меньшой брат. Прозвали его Горшком за то, что мать послала его снести горшок молока дьяконице, а он споткнулся и разбил горшок. Мать побила его, а ребята стали дразнить его „Горшком“. Алешка Горшок – так и пошло ему прозвище…»

Были брат с сестрой – Вася и Катя, у них была кошка. Весной кошка исчезла. Дети искали ее повсюду, но не смогли отыскать…

Наш корабль находился на якоре у побережья Африки. День выдался замечательным, с моря дул прохладный ветер; однако к вечеру погода изменилась: стало душно, и словно из раскаленной печи на нас обрушился горячий воздух с пустыни Сахары. Перед закатом солнца капитан вышел на палубу и крикнул: „Купаться!“ – и в мгновение ока матросы прыгнули в воду, спустили парус, привязали его и устроили купальню в парусе…