Галина Якубова

Она плакала светом. В её детских слезах, вызванных вселенской обидой, преломлялись солнечные зайчики, создавая иллюзию хрустальных алмазов. Это горе было первым, абсолютным и навсегда изменившим её внутренний ландшафт. Что случилось с маленькой Кристиной в тот день? Как это детское, чистое страдание, неразбавленное цинизмом, отзовётся годы спустя? И сможет ли взрослая женщина, выросшая из той девочки, найти чувство, способное затмить собой даже ту самую, давнюю, всепоглощающую боль? История, которая начинается с детской трагедии и ведёт к взрослой любви — такой же сильной, безусловной и меняющей всё вокруг.

Кавказская война — это болезнь, длящаяся десятилетиями. Она тлеет в ущельях и хоронит молодость, кажется, навсегда выжигая саму мысль о мире. В эту беспощадную реальность по воле предписания попадает молодой офицер Александр. Его путь — от столичного Александровского корпуса через сиротские классы Царского Села до Омского войскового училища — был подготовкой к службе, но не к этой войне. И уж точно не к той тихой отчаянной драме, что ждет его среди скал. Потому что главное сражение развернется не на перевале, а в его собственной душе, где любви предстоит пройти самые суровые испытания: огонь ненависти, воду слез и медные трубы людского осуждения. Повесть не о войне, а о продолжении. Об Алине, чья любовь пережила смерть. Об Александре-Архимеде, чья мысль победила силу. Об их сыне, пронесшем имя и честь через пламя эпох.

Время — как широкая река. Оно несёт в своих водах судьбы царств и сердец, смешивая слёзы рабов со сталью мечей, песни вольницы - с тяжким стоном неволи. Год 1670-й. Поволжье, сжатое в тисках меж двух огней: царского гнева и казацкой вольницы. Воздух зноен не только от летнего солнца, но и от дыма пожарищ, от слухов о взятом Разиным Царицыне, о плывущих вверх по Волге «прелестных письмах», зовущих на бой за волю и правду. В этом котле истории, под низким, тревожным небом, зацветала иная, тихая и отчаянная драма — драма двух сердец, для которых вся вселенная сошлась к узкой полоске берега под старой задумчивой ивой.