Куда любопытнее оказалась приборная панель внедорожника, где был свёрнут широкий экран, немногим уступавший домашнему кинотеатру. На него выводились картинки с замаскированных камер, превращая салон «Лексуса» в настоящую передвижную операторскую. Такую вычислить куда сложнее, чем стационарную, даже если обнаружил миниатюрные следящие устройства. А если техника внезапно засбоит или ещё как закапризничает, то пользоваться собственными глазами наблюдателю никто не запрещал. Соблюдай ребята конспирацию чуть строже, обнаружить этот пост стало бы практически невозможно.
Получилось же как всегда – задумка отличная, а вот реализация подкачала.
Всего камер оказалось около десятка. А вот «официальные» домовые были повально отключены, и возвращать их в строй отчего-то никто не торопился. Большинство следящих устройств были установлены внутри дома, но и двор похитители не обделили вниманием – его просматривали сразу с трёх точек, включая ближайшую улицу. Плотненько, но не без слепых зон.
Незаметно припарковаться можно было без особых проблем, а вот с остальным без допроса взятого «языка» никак не разобраться.
Судя по количеству, на первый взгляд, «лишних» камер, расставленных на этажах, семью Тёсовых держат в этом же здании, просто в другой квартире. Чтобы можно было, в случае развития самого неприятного сценария, спокойно пропустить группу захвата мимо. Увозить куда-то далеко заложников братки не захотели, решив, что уловки с подменой квартир будет вполне достаточно. Но я не сомневался, что после контрольного разговора с Робиком, перед его «выпиской», их вернут в родные пенаты и уже там устранят. Свидетели им совершенно ни к чему.
При желании, я мог бы вычислить искомую жилплощадь, просмотрев объявления о сдачи в аренду, но это было лишней тратой времени. Которого у нас и так осталось не больше получаса.
Можно же просто спросить. Благо, теперь есть у кого.
Пленник, превращённый в толстую, глянцево лоснящуюся гусеницу, что-то мычал через скотч и бешено вращал выпученными глазами. Чтобы он не уползал, мы дополнительно зафиксировали его сразу двумя ремнями безопасности, а пока я обыскивал салон, проказница Элли тайком разрисовала ему невесть откуда взятым фломастером всё лицо. За что получила от меня по заднице, под возмущённый писк. Детский сад «Козюлька», ясельная группа.
Смотрелся теперь мужик уморительно, но вряд ли был в состоянии это оценить.
Стоило мне достать его же нож из пряжки ремня, как он сходил в туалет, не вставая с кресла. Чтобы там кто не говорил, а человек инстинктивно боится холодняка куда больше, чем огнестрела. «Язык» из наблюдателя получился образцово-показательным, любым разведчикам на зависть.
Через двадцать минут мы знали все интересующие нас подробности, включая график смен и количество боевиков, охранявших пленных. И даже резать сильно не пришлось. Периодически мужик пытался заорать, пытаясь привлечь внимание прохожих на парковке, но Элли вовремя затыкала ему рот. В конце концов, ей это надоело, и на смену тряпке снова пришёл шокер, прямо в шею, от чего бедолага едва не скопытился.
– Ты аккуратнее с ним, Дима нам живой нужен, – пожурил я её.
– Да всё нормально, он уже сел почти, – она демонстративно включила приборчик, но тот выдал лишь слабенькую искорку.
Однако пленный инстинктивно снова замычал, плача не хуже иного крокодила.
– Как думаешь, от прикуривателя его можно будет зарядить?
– Ипатьевский монастырь, взял с собой маньячку…
От серьёзной порки девчонку спас запиликавший ухе динамик. Звонившим оказался командир группы немедленного реагирования, которого я загодя предупредил о слежке и указал подходящее место для стоянки.
– Мы на месте.
– Сейчас подойду, – я раскрыл дверь и строго пригрозил Эльвире пальцем. – Сиди тихо, пленного не мучай.
– Хорошо, постараюсь.