Пятистенок

По документам было указано, что вступить в права владения движимым и недвижимым имуществом троюродной родственницы можно было только с 3 октября. Однако Иван Афанасьевич никогда не отличался терпением. Да и часть договора он уже выполнил — тетку устроил в приличный приют. Она, конечно, изначально не согласилась — мол, на своей земле родилась, тут и помирать буду. Пришлось объявить ее невменяемой и себя назначить опекуном. Да и что ей делать в таком доме? На который и сам он, Иван Афанасьевич, глаз положил. Такой пятистенок не купишь ни в какой Московии, ни за какие деньги. Шутка ли — из топленой вековой ели срублен. Бревна, поди, по полметра в обхвате. Стоит у речной заводи на пригорке, тесовая крыша на осеннем солнце после недавнего дождя сверкает золотом, на коньке петушок кованый флюгером вертится. Крыльцо высокое, ставни да наличники — все в искусной резьбе. А места здесь какие — загляденье! Хотя Иван Афанасьевич и был столичного толка, он сразу понял, что такое место нельзя порочить машиной. Шофера с Крузером в уезде оставил, а сам нанял телегу и все пять верст сюда проехал на собственном горбу. Ехал не абы как, а как «свой в доску» мужик-барин. Загодя готовился: к этому делу и зипун старинного покроя, и сапоги со скрипом, и лисья шапка были приготованы. Как только доехали, он сполз с телеги, отпустил возницу и направился к дому. Подошел, ладонью погладил старые бревна. Шершавое дерево, теплое, будто живое. Если стукнуть по такому — чистый звон отразится в прозрачном воздухе. И так хорошо стало Ивану Афанасьевичу, что он решил провести эти выходные здесь…