Моя тетка Августа. рассказ

Премия им. Н. Гоголя (2008)Длинный список премии «Большая книга 2008» Иногда лаконичный медицинский диагноз дает почувствовать истинную ценность жизни, а гул томографа оказывается самым подходящим фоном для воспоминаний…Героиня по профессии редактор, а по призванию – поэт. Она закончила знаменитый и полускандальный московский Литературный институт на излете советского строя, а к началу повествования работает в издательстве образца «постсоветского капитализма с получеловеческим лицом». После окончания Литературного института Даша оказывается в Грузии. Туда привела ее любовь к поэту Борису Пастернаку. Но в этой стране она находит и собственную, уже реальную любовь, которая развивается на фоне трагических событий апреля 1989 года и гражданской войны 1991 – 1992 годов, в которые вовлечена она сама и в которой принимает участие ее возлюбленный, журналист Ираклий. Даша возвращается в Ленинград, который за это время стал Петербургом. Ираклий остается в Тбилиси. Скоро у Даши рождается сын. Так начинается ее «обычная» жизнь в распадающейся стране.В роман вплетены судьбы женщин, чьи книги переписывает Даша. Это эксцентричная полуавантюристка Каталина Хуановна (бывшая Катя) и немая певунья из горной азербайджанской деревушки Айдан, чья трагическая судьба занимает в книге едва ли не такое же важное место, как судьба самой героини, может быть, потому, что это связано с «кавказской тематикой». Рассказ об издательском бизнесе девяностых, об отношениях с начальством и авторами, об особенностях отечественного книгоиздания – это смех сквозь слезы. Любимая русская реакция на трагическое.В оформлении обложки использована работа Екатерины Посецельской.

Повесть «Винтаж» включена в сборник «Вид с Монблана» вместе с «Моя тетка Августа», «Моцарт в три пополудни», «Вид с Монблана» и «Сука в ботах». Эти произведения, а также роман «Рисовать Бога», который издан отдельно, объединены не только системой лейтмотивов, местом действия и тоном повествования, но и общими героями. Таким образом, повести и роман формируют единый эпический текст. Проза Наталии Соколовской характеризуется реализмом, при этом она обладает необыкновенной, «галлюциногенной» точностью деталей. Однако в её произведениях присутствует нечто, выходящее за рамки реализма и социального протеста: обыкновенные «коммунальные» люди могут в любой момент превратиться в мифологических героев, а места их обитания становятся библейским «местом безвидным и пустынным», где рядом с домами протекает неназванная Река и живут те, кто уже или еще не имеет имен – Мальчик, Девочка, Старик… Поэт Марина Кудимова отмечает: «В книге есть новеллы, написанные с такой болью и в такой прекрасной русской традиции, такие тонкие, что они меня просто поразили».

Повесть «Моцарт в три пополудни» стала частью книги «Вид с Монблана», наряду с такими произведениями, как «Моя тетка Августа», «Винтаж», «Вид с Монблана» и «Сука в ботах». Эти повести, а также роман «Рисовать Бога», который вышел отдельной книгой, объединены не только системой лейтмотивов, местом действия и тоном повествователя, но и общими героями. В результате получился единый эпический текст. Проза Наталии Соколовской отличается реализмом при необычной, «галлюциногенной» точности деталей. Однако в ней присутствует нечто, что выходит за рамки реализма и социального протеста: обыкновенные «коммунальные» люди могут в любой момент стать мифологическими героями, а места их проживания – библейским «местом безвидным и пустынным», где рядом с домами течет неназванная Река, и живут те, у кого уже есть или еще нет имен – Мальчик, Девочка, Старик… Поэт Марина Кудимова отмечает: «В книге есть новеллы, написанные с такой болью и в такой прекрасной русской традиции, такие тонкие, что они меня просто поразили».

Повесть «Сука в ботах» вошла в сборник «Вид с Монблана» вместе с «Моя тетка Августа», «Моцарт в три пополудни», «Вид с Монблана» и «Винтаж». Эти произведения, а также отдельный роман «Рисовать Бога», объединены не только системой лейтмотивов, местом действия и тоном повествования, но и общими героями. Таким образом, повести и роман формируют единый эпический текст. Проза Наталии Соколовской отличается реализмом при необычной, «галлюциногенной» точности деталей. Однако в ней присутствует нечто, что выходит за рамки реализма и социального протеста: обычные «коммунальные» люди могут в любой момент стать мифологическими героями, а их места проживания превратиться в библейское «место безвидным и пустынным», где рядом с домами протекает безымянная Река, и живут те, кто уже имеет или еще не имеет имен – Мальчик, Девочка, Старик… Поэт Марина Кудимова отмечает: «В книге есть новеллы, написанные с такой болью и в такой прекрасной русской традиции, такие тонкие, что они меня просто поразили».

«…Схваченный морозом виноград был упоительно вкусным, особенно самые промороженные ягоды, особенно когда они смешивались со вкусом слез. Анна знала – не всякому счастливцу дано испробовать это редкое сочетание» «Сострадательное понимание – вот та краска, которую Наталия Соколовская вносит в нынешний „петербургский текст“ отечественной литературы. Тонкая наблюдательность, необидный юмор, легкая и динамичная интонация делают ее прозу современной по духу, открытой для живого, незамороченного читателя»(Ольга Новикова, прозаик, член редколлегии журнала «Новый мир»).